Стою, свечку ставлю, а рядом бабушки спорят: «В пост надо молиться, а не водку пить!» — «А я за здравие сына-срочника пью! Он там, дурак, в окопе сидит, а я тут в посте?» Священник мимо шёл, вздохнул: «Ну, если за здравие... то только одну, и горячую закуску из овощей».
Купил жене новый флагман. Она неделю восхищалась суперкамерой, суперзарядкой, суперэкраном. А сегодня заявила: «Вот только одно не нравится». «Что?» — спрашиваю, готовясь к дискуссии о процессорах. «Зарядка, — говорит. — Штекер вставляется любой стороной, поэтому я теперь никогда не угадаю, какой стороной он был вставлен в прошлый раз. Это бесит». Вот и вся супертехнология.
У нас в отделе был начальник охраны, Саныч. Человек-скала. Он провёл тридцать семинаров по корпоративной безопасности и написал инструкцию на сто страниц, где было расписано, как правильно держать кружку, чтобы не обжечься. Весь офис был опутан камерами, как паутиной. А потом его собственный сын-студент, которого он устроил к нам на лето курьером, умудрился в первый же день застрять между этажами в лифте, который Саныч лично обязал обслуживать «только проверенной фирме». Сын сидел там два часа, стучал по дверям, пока его не вызволили. На планерке на следующий день Саныч, багровый, сказал: «Коллеги. Инструкция по эвакуации из лифта временно недействительна. Пишем новую. Сын, кстати, в порядке. Отделался испугом и… гм… лёгким ушибом достоинства». Мы молча кивали, думая о том, что самые строгие правила всегда горят на испытательном полигоне под названием «семья».
Создали комиссию по развитию ИИ. Сидят, думают, как вложить в искусственный разум вечные ценности, чтобы он, зараза, тоже начал размышлять о вечном, глядя на закрытые базы данных и алгоритмическую икону в углу экрана.
Сидит как-то мужик на кухне, пьёт чай, а по телевизору ему вежливо объясняют, что у нас, понимаешь, есть неотъемлемые интересы в соседнем огороде. И обеспечить их надо. Мужик кивает, вроде логично. Вдруг — стук в дверь. Открывает. На пороге сосед, здоровенный такой, с кулачищами, и смиренно так говорит:
— У меня, браток, тоже интересы в твоём холодильнике образовались. Надо обеспечить.
— Ты что, войну хочешь развязать? — возмущается мужик.
— Какая война? — удивляется сосед. — Я тебе бюрократическую процедуру предлагаю. Чисто по-государственному. Интересы же надо обеспечивать, ты сам по ящику слышал.
Забрал сосед колбасу, три пива и ушёл. А мужик сидит, пустой холодильник созерцает и думает: «И ведь правильно, чёрт возьми, всё. По-цивилизованному. Никакой агрессии — сплошное обеспечение».
Объявили, что в девяти аэропортах сняли «временные» ограничения. Народ в зале ожидания зааплодировал. Потом посмотрел на табло — все рейсы по-прежнему отменены. «Так, а что тогда сняли-то?» — «Блядь, надежду, чё».
Когда «Газпром» сообщил об атаке на станцию «Русскую», я впервые задумался: а что, если все эти громкие названия — «Береговая», «Казачья» — это не про мощь, а про список уязвимостей? То есть предупреждают заранее, куда лучше всего целиться. Наш бытовой патриотизм: гордо назвать объект, а потом перевести его на усиленную охрану.
Ну, Кисловодск, красота. Объявили всенародный субботник, замглавы по благоустройству лично водичку разливает, грабли в руки взял. Народ воодушевлён: «Смотрите, Иван Петрович с нами, мусор убирает!». А он такой: «Да что вы, коллеги, мы тут все за чистоту, за порядок!». Тут подъезжает чёрная машина, выходят серьёзные ребята. Все думают — проверка из края приехала, успехи субботника оценить. Иван Петрович им навстречу, улыбка до ушей: «Добро пожаловать, присоединяйтесь к нашему благому делу!». А самый серьёзный ему тихо так: «Иван Петрович, вы арестованы за хищения». Тишина. Только грабли у Ивана Петровича со звоном об асфальт. Он смотрит на свои руки в перчатках, потом на оперативников и вздыхает: «Блин, ну я ж только начал... руки, можно сказать, только испачкал». А один из мужиков с метлой бормочет: «Зато теперь понятно, откуда у нас в городе столько мусора было — он его не убирал, он его по карманам прятал».
В отделе «Р» царила паника. Начальник, бледный как полотно, метался между мониторами.
— Он что, совсем охренел? — шипел он на подчинённых, тыча пальцем в экран с новостями. — «Возмездие будет тайным и неотвратимым»! Вы понимаете? Мы должны придумать операцию, о которой все уже прочитали за завтраком, но при этом она должна оставаться секретной!
Младший аналитик робко поднял руку:
— Может, просто никого не трогать? А в отчёте написать, что возмездие было настолько скрытным, что даже цель о нём не узнала?
Начальник задумался, потом медленно кивнул:
— Гениально. Это даже не ложь. Это высшая форма правды. Готовьте черновик. И выключите свет — начнём операцию по созданию видимости её планирования.
Следствие установило: диверсант планировал взрыв на секретном заводе. Мотив непонятен, взрывчатка не найдена, исполнитель не пойман. Но ФСБ спокойна. У неё есть главное — фамилия подозреваемого начинается на правильную букву.
Чтобы не пропустить время молитвы в Рамадан, Ахмет поставил на телефоне таймер с азаном на полную громкость. Аллах, конечно, услышал. И стюардессу, которая вызвала охрану, — тоже.
Собчак в телеграме пишет: "А помнишь, Умар, как мы в Париже шампанское из туфель пили?" А Джабраилов в ответ: "Дорогая женщина, вы, наверное, меня с каким-то другим чеченским олигархом спутали. Я в тот день с прапорщиком Семёновым водку из сапога хлестал".
Мой бывший, как вице-премьер Чернышенко, тоже любил «прорабатывать смысловую составляющую» наших отношений. В итоге он выдал мне трёхстраничное техническое задание на «формирование атмосферы счастья», пункт 4.2: «Искренний смех (не менее трёх раз в день)». Душа, блять, по смете.
Иран грозит ракетами, туристы разбежались, паломники попрятались. Гуляю по пустому Старому городу, вокруг — только полиция да местные. Смотрю на это и думаю: наконец-то наступил тот самый мир на Святой земле, о котором все молились две тысячи лет.
Сидим с женой, смотрим вечерние новости. Диктор так проникновенно говорит: «На фоне важных переговоров о будущем атомной энергетики и мирном космосе, самолёт рейсом Вена-Москва… пересек границу Российской Федерации».
Я жене: «Слышишь? На фоне. Самолёт летит себе и летит, а они — «на фоне». Как будто он не по расписанию, а специально, для антуража. Чтобы Гросси с Лихачевым не скучно было».
Жена отрывается от своего телефона, смотрит на меня: «Ага. У нас вчера на фоне моего разговора с тобой о ремонте кот блеванул в тапок. Это теперь тоже сенсация? «На фоне обсуждения перепланировки домашний питомец совершил акт в обувь»».
Я думаю… А ведь она права. Весь мир — сплошной фон. Главное — вовремя блевануть в тапок.
— Водопровод? Канализация? Да вы что, это же не для экономики! А вот новый отель... Турист заедет, в номере душ включит — и сразу поймёт, какой у нас эксклюзивный спа-проект «Возврат к истокам».
Слушаю сводку новостей про атаку дрона, а жена смотрит на мою поцарапанную руку после битвы с новой консервной банкой. Говорит: «Твой отчёт о потерях впечатляет больше. Ранение ладони, ушиб достоинства, моральный ущерб от тушёнки на стене… Главное — холодильник не пострадал».
Сидим мы с соседом Валеркой на лавочке, смотрим, как дворник Иван Петрович, словно тот Сизиф, отбрасывает снег от подъезда. А мимо курьер Wildberries, весь синий, продирается с огромной коробкой. «Опять, – говорю, – народ с ума посходил. Вместо лопаты – торт «Прага» на четверых заказывают. Решили проблему по-московски: если снег не можешь убрать, съешь его тортом». Валерка хмыкает: «Ты, брат, отстал от жизни. Лопата – это тупо, физически и морально. А вот санки – это гениально!» Я ему: «Санки? Детей катать? У тебя их нет». «Да пошёл ты со своими штампами! – оживляется Валера. – Санки – это инвестиция! На них сейчас не катаются, на них ДУМАЮТ! Поставил санки у окна, сел, смотришь на сугроб – и мозги проветриваются. А ещё, – понижает голос, – это сигнал системе. Закажешь лопату – к тебе на следующий день десять таких же привезут, и все соседи будут знать, что ты лох, который будет убирать. А закажешь санки – все подумают: «Ага, философ. Человек с перспективой. Он не борется со стихией, он её осмысливает». Иван Петрович, кстати, уже третью пару за неделю приобрёл. Говорит, на одной сидит, на второй – бутерброд кладёт, а третью… на чёрный день бережёт. Вдруг снег растает – будем на асфальте кататься, ностальгировать». Сижу, смотрю на сугроб и думаю: а ведь правда. Лопата – это тупик. А санки – это выход. В никуда, но выход!
Две державы, чьи флаги горят в пламени взаимных проклятий, чьи лидеры клянутся, что не знают друг друга в лицо, отправляют своих лучших сынов в тихий швейцарский город. Чтобы поговорить. Очень официально. Строго отрицая сам факт диалога. Это высший пилотаж политического духа — с такой страстью отрицать существование собеседника, что для этого отрицания приходится арендовать отдельный зал, нанимать переводчиков и подписывать протокол о невстрече. Величайшая человеческая мудрость заключена в этом ритуале: чтобы по-настоящему игнорировать соседа, нужно сначала доехать до другого города, сесть напротив него и, глядя ему в глаза, с ледяным достоинством заявить: «Вас здесь нет». Возможно, именно так боги и творят мироздание — через грандиозные, отточенные церемонии взаимного непризнания.
В славном городе Глупове, озабоченный падением народного духа, градоначальник Ферапонт Сидорович издал циркуляр о всеобщем оздоровлении. Ученые мужи, собранные им, долго бились над реформой, пока не вынесли вердикт: «Основа народного здравия – в носках, на ночь надеваемых!». Циркуляр предписывал спать исключительно в оных, дабы «тепло, исходящее от пят, питало мозг и укрепляло гражданскую позицию». Для контроля в каждую спальню определили особого квартального, дабы следил за исполнением. Народ, впрочем, спал как прежде, ибо носков не имел, а квартальные, дабы не огорчать начальство рапортами о неповиновении, аккуратно докладывали о всеобщем оздоровлении и небывалом подъеме духа. Градоначальник же, довольный, почивал в шелковых носках, уверенный, что совершил великое дело.
