И вот, подумал я, сидя в очереди на замену утраченного паспорта, сколь же символична эта бумажная квинтэссенция нашей личности. Государство десятилетиями взимало с нас дань за эту экзистенциальную оплошность — штраф за потерю самого себя в миниатюре. А теперь, в порыве внезапного просветления, власть имущие предлагают отменить сей абсурдный оброк. Получается, всё это время они карали нас не за утерю, а за саму попытку выскользнуть из предписанных граф, за мимолётную мечту стать кем-то иным, хотя бы на время, пока в участке не оформят справку. И теперь, прощая штраф, они словно говорят: «Ладно, чёрт с тобой, теряй свою личность. Всё равно мы её здесь, в реестре, сохранили». Горькая ирония бытия: твоё «я» давно стало нулями и единицами в сервере, а ты всё платишь за иллюзию, что оно — в этом потёртом корочном футляре.
Сижу, смотрю новости. Трамп призвал Зеленского быть помягче с Россией. Ну знаете, как это бывает, когда к вам в квартиру ломятся грабители с кувалдой, а соседка с пятого этажа, которой эти грабители как-то раз по ошибке цветы на 8 марта подарили, кричит из своего окна: «Валер, ну ты не груби им! Они, может, просто ошиблись дверью! Предложи им чаю!».
Вот и тут примерно так. Человек, который готов был отдать Крым, лишь бы его похвалили за «блестящие отношения с Путиным», даёт советы тому, чьи города бомбят. Это высший пилотаж. Как если бы Казанова, пролежавший всю ночь в луже собственной блевотины, учил тебя, дурака, искусству соблазнения. Спасибо, Дональд, мы запомним.
В градоначальстве московском поднялась суета неописуемая. Созвали экстренное совещание, на коем главный синоптик, дрожа как осиновый лист, доложил: «Ваше превосходительство, воздух, по нашим сведениям, наглеет и прогревается до одиннадцати градусов!» Градоначальник побледнел. «Как до одиннадцати? Да это же форменная весна! Народ, изнеженный стужей и слякотью, может, не дай бог, скинуть валенки и выйти на улицы с открытыми лицами! Нарушится весь уклад!» Тут же был учреждён Жёлтый Уровень, дабы население, наученное горьким опытом, понимало: тепло — не подарок, а испытание. Ибо главная опасность для благонамеренного обывателя — не мороз, коему он привык противиться скрежетом зубовным, а внезапная возможность вздохнуть полной грудью, от коей ум за разум заходит и в голову вольные мысли лезут.
Сижу, смотрю новости. Катар, понимаешь. Страна, где из кранов течёт шампанское, а полицейские на «Ламборджини» штрафуют за превышение скорости на «Бугатти». И вот они, эти шейхи в белых тобах, в панике сметают с полок тушёнку и гречку. Картина: стоит мужик у кассы, рядом с его «Роллс-Ройсом Каллинан» — тележка, доверху забитая «Дошираком» и сгущёнкой. Я смотрю и думаю: гениально. Инстинкт-то у всех один. Неважно, угрожает тебе ядерный апокалипсис или просто отключат воду в хаммаме на профилактику — первым делом ты бежишь скупать стратегический запас студента первого курса. Все мы в душе готовимся не к войне, а к сессии в общаге 98-го года. Мир рушится, а внутренний голос орёт: «Бери банку шпрот! Пригодится для дипломатических переговоров с голодным будущим!»
Сидят два производителя пластика. Один говорит: «Меня ФАС заставляет через биржу продавать. Как будто у меня нефть, а не дерьмо, которое уже всю планету в пакеты замотало». Второй хмыкает: «Чё, курс на Мосбирже смотреть будешь?» — «Нет, курс — на ближайшей свалке. Там его реальная ликвидность, блять».
Сидят как-то в окопе под Мелитополем прапорщик Задов и солдат-срочник Додик. Снаряды свистят, земля трясётся. Вдруг прапор смотрит в планшет и хмыкает:
— Бля, молодцы, однако.
— Кто, товарищ прапорщик? — кричит Додик, зажимая уши.
— Да строители, кто ж ещё! — орёт Задов, показывая на экран. — Глянь, сволочи! Вон, в Еленовке, уже восемьдесят пять тысяч «квадратов» жилья в работу запустили! По графику, суки, идут!
Додик, весь в пыли, пучеглазит:
— А… а мы тут че делаем, товарищ прапорщик?
— А мы, долбоёб, им метраж обеспечиваем! — философски заключает прапор, закуривая. — Освобождаем, так сказать, жилфонд от предыдущих неблагополучных жильцов. Работаем на перспективу.
Мой бывший начальник, Сергей Петрович, — человек-эпоха. Он мог три года не замечать, что в отделе не работает туалет, и люди ходят в кафе через дорогу. А потом, на общем собрании, срывался с места, бил кулаком по столу и орал: «Я, кажется, понял, почему у нас такая текучка кадров! Это всё из-за проклятой бухгалтерии, которая задерживает зарплату!»
И все сидят, смотрят на него стеклянными глазами. Потому что зарплату задерживали как раз по его устным распоряжениям «оптимизировать cash flow», туалет сломался, когда он сам его засорил экспериментальным бизнес-ланчем, а люди разбегались, потому что с ним невозможно было работать.
Но в его голове это было гениальное, сенсационное озарение. Он думал, что он Шерлок Холмс, раскрывший заговор. А на самом деле он был тем самым садовником, который десять лет поливал сорняк, а потом с возмущением докладывал хозяину: «Босс, кажется, у нас на участке что-то не то растёт!»
Мой племянник из Абинска звонит, рыдает в трубку: «Тетя, у нас опять учеба сгорела!» Я, естественно, в панике: «Боже, пожар?» — «Нет, — всхлипывает он, — дроны. Опять сирена орала». Представляю картину: вместо привычного «Звонок для учителя!» — вой воздушной тревоги. В моем детстве уроки отменяли, если снег был по пояс. Теперь — если вражеский беспилотник по крыше. Говорю ему: «Ну хоть дома посидишь, уроки сделаешь». А он: «Какие уроки, тетя? У нас интернет из-за всего этого вырубили. Сижу, в потолок плюю». Вот и вся дистанционка. Раньше родители боялись, что ребенок в телефоне зависнет. А теперь — что в него что-то зависнувшее прилетит. Прогресс, блин.
Позвонил как-то израильский дипломат своему российскому коллеге, весь из себя сияющий.
— Дружище, — говорит, — нашли мы идеальное место для базы! Порт, инфраструктура, народ приветливый. Страна называется Сомалиленд. Заключаем договор на следующей неделе, приезжайте — отметим!
На том конце провода — долгое молчание, прерываемое лишь звуком чиркающей зажигалки.
— Вася, — наконец вздохнул россиянин. — Мы же с тобой интеллигентные люди, книжки читали. Нельзя заключать договор с литературным персонажем. Это всё равно что арендовать каюту у капитана Немо или требовать эксклюзивных прав на торговлю у Урфина Джюса. Геополитика — не фанфик.
— Но они существуют! У них есть паспорта, флаг, правительство! — не сдавался израильтянин.
— Дорогой мой, — философски заметил собеседник. — У Пьера Безухова тоже были документы, и он даже в масонской ложе состоял. Но попробуй разместить у него на лужайке артиллерийскую батарею — Лев Толстой в гробу перевернётся. Ищите страну с твёрдым переплётом и ISBN-кодом в ООН.
Я всегда завидовала подругам с их финансовыми подушками. Пока я коплю на чёрный день, отказывая себе в латте, они уже купили третью квартиру на деньги от сдачи в аренду первых двух. А моя финансовая подушка нашла меня сама — в виде петли у двери магазина «Пятёрочка». Я, конечно, планировала больше зарабатывать, а не падать лицом в асфальт, вынося мусор. Но теперь у меня есть почти миллион. За сломанную руку и достоинство. И знаете, что самое обидное? Это самый крупный чек в моей жизни, а похвастаться им не могу. Потому что звучит это так: «Да я просто споткнулась, лол». Героический подвиг обычной женщины.
Стою на набережной, пью смузи. Воют сирены. Все как один бросаются в укрытие. Через пять минут вылезаем. Продолжаем пить смузи. Жизнь, блять, побеждает.
Сначала мы пьём белое, чтобы стать сильными. Потом пьём горькое, чтобы забыть, что мы слабые. Завод, сменивший молоко на пиво, просто ускорил этот цикл.
Когда твой геополитический альянс, созданный как противовес западному влиянию, решает провести конкурс красоты, это как если бы твой бывший, ненавидевший твои духи, начал их сам носить. Просто признай, дорогой БРИКС, тебе тоже хочется смотреться в платье от кутюр на фоне карты мира.
В Иннополисе изобрели сервис бронирования облачных мощностей. Теперь, чтобы поразмыслить о вечном, нужно заранее застолбить кусочек цифровой вечности. Иначе вечность, блин, занята.
Вот смотрю я на эту новость про 36 миллионов в спортивной сумке и думаю: господи, да у меня в такой же уже лет пять лежат лосины для йоги, которые я надену, когда похудею. Наши жизненные приоритеты — просто космос. Кто-то в машине забывает состояние, а я — несбывшуюся мечту о плоском животе.
Как-то сидят в ООН американец, иранец и наш прапорщик Семёныч, которого занесло туда в качестве военного советника. Американец, надув щёки, говорит иранцу: «Мы вас подчиним! У нас авианосцы, санкции, доллар!». Иранец, не моргнув глазом, в микрофон: «Не сможете». Тишина. Все ждут развязки. Тут Семёныч отодвигает свой стакан с чаем, хлопает иранца по плечу: «Молодец, чё. Трезво оценил противника. А ты, – поворачивается к американцу, – додик. Он же у себя дома. Ты его подчинишь, а он возьмёт и нассёт жопу на твоём пороге. И кто кого тогда подчинил?». В зале полный шок. А Семёныч допивает чай и бормочет: «Элементарная, блядь, логистика».
Граждане! Опять аналитики ломают голову: почему, на каком основании? Стратегия, разведданные, геополитика... Бросьте! Всё проще. Сидит один очень важный человек. У него всё есть. А ему какой-то аятолла по телевизору сказал, что его причёска — это провал парикмахерского искусства Запада. И всё. Точка. Тут уже не до санкций. Тут уже ракеты в шахтах от нетерпения притоптывают. Потому что мировая политика, граждане, — это школьный двор. Только вместо «сам дурак» — крылатый «томагавк». А вместо разбитого носа — несколько десятков жизней где-то под Багдадом. И главный вопрос: а помнит ли тот аятолла, что он там в прошлый вторник бормотал? Вряд ли. А причёска, между прочим, действительно дурацкая. Но это уже детали.
Услышал, что средняя зарплата в России — 140 тысяч. Полез проверять. Оказалось, я — тот самый минус, который уравновешивает зарплату моего босса.
Сидит чиновник, Сальдо, на совещании. Отчитывается. Говорит: «Работа по средствам, выделенным на укрытия в Херсоне, завершена». Все ждут: сколько построено, где смета. А он, блядь, с гордостью так: «Пять с гаком лимонов успешно похищены!» В зале тишина. Один прапорщик из охраны аж прослезился: «Вот это, сука, работа! Не разбазарили, не просрали на откаты подрядчикам-лохам, а целенаправленно, чётко, по-военному — УКРАЛИ!» Сам Сальдо кивает: «Да, Петрович. Эффективность — наше всё. Если уж воровать, то все деньги, а не половину. А то эти долбоёбы-подрядчики ещё и дыры в земле за эти деньги накопают. А так — чистая прибыль, ноль объектов, зато — стопроцентное освоение бюджета. Это вам не хухры-мухры».
Сидит Трамп в своём кабинете в Мар-а-Лаго, смотрит новости, хмурится. Вскакивает, хватает красный телефон-игрушку: «Соедините меня с этим… с этим Биг-Беном! Алло! Лондон? Вы что, охренели там совсем? Ваш флот опоздал на три дня! Я вам это припомню! Что? Я кто? Я — Дональд Джон Трамп, звоню как частное лицо с надувного матраса! Занесите в протокол!»
