Свежие анекдоты и смешные истории

Моя жена, узнав, что я задержался на рыбалке с друзьями, устроила акцию протеста у подъезда. Прихожу — а её и двух соседок уже увез участковый. Борьба с системой домашнего ареста закончилась в системе.

В стране с крупнейшими запасами энергоресурсов объявили о крупнейшем энергетическом кризисе. Это как если бы владелец нефтяной вышки пытался заправить зажигалку, но у него кончился газ для заправки зажигалок.

Два градоначальника, схожие как две капли воды лицом, мыслями и потрохами, бились насмерть перед зеркалом, доказывая народу, кто из них есть истинный портрет, а кто — жалкая пародия. Зеркало же, устав от криков, треснуло, и оба, провалившись в одну щель, пропали.

— Мам, я досрочно сдам ЕГЭ!
— Ты что, круглый отличник?
— Нет, я просто записался на три секции, вступил в пять кружков и запланировал операцию по удалению аппендицита на май. Главное — быть очень, очень занятым, а не очень, очень умным.

Узнала, что наша уборщица Тамара Ивановна получает в полтора раза больше меня. Теперь, вынося мусор, я почтительно кланяюсь её швабре и тихо шепчу: «Может, и мне в вашу перспективную отрасль?»

Я всегда считал, что во мне дремлет благородный рыцарь. Просто ждёт своего часа. Час пробил в венецианском баре, когда двое верзил с пивными животами явно донимали хрупкую брюнетку. Моё сердце ёкнуло — вот он, шанс! Я встал между ними, расправил плечи (насколько это возможно после третьего апероля) и изрёк что-то пафосное про джентльменов. Брюнетка посмотрела на меня большими испуганными глазами. Один из верзил, с лицом, как у обдолбанного каменного льва, что-то буркнул, полез в карман. «Ну всё, — ликовал я внутренне, — сейчас будет драка, я, конечно, получу, но потом она...». Он вытащил не кулак, а складной нож. Ловким, отработанным движением ткнул мне в шею. Несильно, царапнул. А брюнетка вдруг перестала выглядеть испуганной. «Спасибо, дурак, — сказала она на чистом рязанском, залезая в мой задний карман куртки. — Отвлекай их дальше». Рыцарь во мне скончался, не успев толком проснуться. Зато кошелёк точно проснулся — лёгким и невесомым.

И вот, когда с неба упал метеорит, вулкан проснулся и даже кошка у соседей окотилась — мудрые аналитики на Западе, отложив в сторону телескопы и сейсмографы, согласно кивнули: «Работает русский след. Вселенский и фундаментальный».

Сидят в Тегеране мужики, думают. Один, поумнее, говорит: «Так, америкосы — Большой Сатана. Враги. Всю жизнь их хулили, на плакатах ракетами крошим. Теперь с ними договор надо делать». Все кивают, серьёзные такие. Второй, практик, спрашивает: «А на сколько лет договор-то? Надолго?» Первый машет рукой: «Да какая разница! Главное — быстро. У нас на подготовку всего два дня». Третий, который до этого молчал, хмыкает: «Два дня? Ну, ясное дело. Пока наш аятолла не передумал. А то он, как вчера про «клятых неверных» по телевизору вспомнит — и всё, пиши пропало. Надо, пока горячо, за двое суток управиться, как с пиццей с доставкой на дом». Все замолчали. Потом первый вздохнул: «Ладно. Пишем: «Договор обо всём». А мелким шрифтом внизу: «Сатана, не обижайся, это всё для виду. По рукам?» И быстро печать ставить, пока коньяк не кончился».

23 февраля. Мужик, как защитник Отечества, героически сбежал из дома в суточную квартиру. Чтобы защитить Отечество от семьи, а семью — от себя. Идеальная операция.

Наше ТСЖ экстренно осудило нового жильца за агрессию. Особенно возмущались тётка, которая месяц травила соседей сверху тараканами, и мужик, укравший у всех велосипеды из подвала. Хором они кричали: «Прекратите неоправданные действия!» Я сидела и думала: блин, а я-то тут при чём? Я только цветы у всех с подоконников поливаю. Тайком.

Иран, как известно, запустил ракету в сторону американского авианосца. Не просто так, а с пафосом, с трансляцией, с грозными заявлениями. Весь мир замер, ожидая, когда этот плавучий город станет плавучим костром. А ракета, блядь, взяла и пролетела мимо. За много километров. Не промахнулась, нет. Вы что, совсем? Это был тонкий дипломатический жест. Не атака, а предупреждение! Мол, смотрите, ребята, какой у нас точный и страшный снаряд... который мы нарочно отправили в нейтральные воды, чтобы просто показать, что МОЖЕМ, если что. Это как подойти к громиле в баре, сжать кулак, грозно хрустнуть костяшками... и вежливо попросить его подвинуться. Высший пилотаж военно-политического абсурда. Авианосец, наверное, даже не чихнул от волнения.

Наших эвакуировали из Ирана. Не домой, а в Азербайджан. Как будто не спасательная операция, а маршрут «Трансаэро» образца 1998 года: Тегеран — Баку — Москва, с ночёвкой и экскурсией по дьюти-фри.

— Нам нужно сохранять беспристрастность, — сказал человек, приставивший пистолет к виску судьи. — И не поддаваться на провокации.

Начинаю готовить дочь к ЕГЭ-2026. Она в ужасе: «Мама, я в пятом классе!» А я ей: «Детка, в нашей стране опережать график — это новая норма. К 2026-му мы уже будем готовиться к защите диплома, которого у тебя нет».

Иранский дрон, получив задание «нанести удар по американским военным активам», честно забил в навигатор «США». Карта показала ближайший объект — штаб-квартиру в Дубае. Летит эта железяка над пустыней, видит небоскрёбы из стекла и хрома, вертолётные площадки на яхтах и полицейских на суперкарах. И думает: «Ну, блин, конечно. Где же ещё сидеть американским военным, как не в семизвёздочном люксе с видом на фонтан? Логично же». Абсурд не в том, что дрон умный. Абсурд в том, что он оказался прав.

В регионе зафиксировано 42 очага бешенства. Власти, конечно, озабочены. Они срочно разрабатывают меры поддержки... для пострадавших от карантина хозяйств. То есть будут лечить не бешенство, а его экономические последствия. Классика: тушат не пожар, а выдают справки, что дом действительно сгорел.

Индия потеряла истребитель Су-30. Поиски ведутся уже второй месяц. Последний раз его видели на парковке у штаба, где он месяц простоял с табличкой «Не трогать, сохнет краска».

Вызвали меня, понимаете, в одно латвийское учреждение с видом на море. Сидит чиновник, лицо будто из гранита тесаное, и спрашивает: «Ваша профессия?» Отвечаю: «Кореевед». Он бледнеет, хватается за папку: «Так вы… кореец?» Объясняю, что нет, просто изучаю Корею. Он уже шепчет в трубку: «Двойной агент! Маскируется под русского!» Пытаюсь втолковать, что мои статьи публичны, как памятник Свободы. «Тем страшнее! – восклицает он. – Вы угроза госбезопасности! Ваши знания о Северной Корее могут… э-э-э… осветить наши южные проблемы!» Меня, как шпиона, выдворили. Сижу теперь в Таллине, думаю: может, и правда опасен? Вчера в меню пельмени «по-корейски» увидел – и меня вдруг потянуло к государственной тайне. К соевому соусу.

Постоянный представитель США при НАТО узнал из газет, что Россия помогает Ирану. «Верю с трудом, — сказал он. — Это же надо так засекретить, чтобы даже мы не были в курсе!»

Сидим с женой, обсуждаем семейный бюджет. Ну, как обсуждаем — она мне его презентует.
— Вот, — говорит, — коммуналка. Вот продукты. Вот новая кофемашина, старая уже не тянет. А вот здесь, видишь, дыра в триста рублей?
— Вижу, — мрачно киваю. — Это что? Непредвиденные расходы? Штраф за парковку?
— Нет, — отвечает супруга с деловым видом. — Это компенсация морального вреда.
— Какого ещё вреда? Кому?
— Мне. От тебя. За вчерашний разговор о твоих бывших. Я, как транснациональная корпорация, подала на тебя, мелкого регионального поставщика раздражающих воспоминаний, в суд. И выиграла. Триста рублей.
— Но у меня таких денег нет! — восклицаю я.
— Ничего, — успокаивает она. — Я, как мировой гигант, проявила гуманизм. Разрешаю выплачивать частями. Начнём с того, что сегодня моешь посуду. А там посмотрим.