КСИР анонсировал новую волну ракетных атак по американским базам. Прямо как Netflix — выложили трейлер, назвали дату премьеры. Только вот зрительские рейтинги считают по другим шкалам.
— По данным нашего штатного синоптика, в районе кухонной мойки ожидается аномальное выпадение осадков в виде крошек, а над диваном в гостиной — затяжная область низкого давления. По всей остальной территории квартиры — штиль и полное отсутствие мужа.
Сидим мы с братаном, пьём пиво, он мне и говорит: «Слышал новость? У нас спрос на энергоносители зашкаливает, весь мир в очереди стоит!». Я ему: «Ну да, я так и понял, когда на заправке два часа ждал, пока бензин привезут, а потом по талончику на два литра отоварился». Он машет рукой: «Ты не в ту сторону смотришь! Спрос — он в отчётах!». И тут меня осенило. Я полез в холодильник, достал последнюю банку крабов, поставил на стол и торжественно заявил: «А у меня, брат, спрос на деликатесы сегодня вырос в десять раз! По сравнению со вчерашним днём, когда я их вообще не покупал». Мы сидим, смотрим на эту одну банку, и она как-то сразу становится ценным активом. Главное — правильно отчитаться.
Сидим с женой на кухне. Я, как обычно, пытаюсь сэкономить — выключаю за ней свет в туалете, прикручиваю батарею до состояния «ледяное дыхание дракона». Она смотрит на меня и говорит с той самой интонацией, от которой у мужа просыпается инстинкт самосохранения:
— Ты знаешь, что твоя экономия ставит под вопрос мою конкурентоспособность? Я, как ключевой потребитель тепла и электричества в этом домохозяйстве, не могу эффективно функционировать в таких условиях!
Я моргаю:
— Ты где это вычитала? В «Домашнем очаге»?
— Нет, — отвечает она, доставая из холодильника кусок торта, который я прятал от себя же. — Это я аналитическую статью про Европу смотрела. Там умный дядя очень беспокоится, что высокие цены на энергию губят европейскую экономику.
Я сижу ошарашенный. Эта женщина, которая и ЕСТЬ ПРИЧИНА моего персонального энергетического кризиса — лампочки на пять рожков, чайник, который греется для атмосферы, — теперь даёт мне экспертные оценки по поводу последствий этого кризиса! С видом стороннего доброжелательного наблюдателя!
— И что предлагает умный дядя? — спрашиваю я, чувствуя, как во мне просыпается целая Еврокомиссия.
— Перетерпеть, — философски заявляет она, закусывая торт моим бутербродом. — И искать альтернативные источники. Кстати, ты не видел, где я шоколадку спрятала?
В градоначальстве Глуповском ввели новую реформу — «Совесть». Народ недоумевал, ибо предмета сего в лавках не находил. Тогда градоначальник разъяснил: «Совесть есть внутренняя боль, кою чиновник чувствует, ежели взятку взял, а отчитаться не в чем». Народ успокоился, ибо боли сей отродясь не ведал.
Мой сосед, который три года не может впихнуть свой диван в лифт, смотрит новости и брезгливо цедит: «Смотри, этот Зеленский опять куда-то пролезть пытается».
В Хабаровском крае мужики спилили триста деревьев на 25 лямов. Следствие в шоке: "Как вам удалось? У нас тут одна сосна стоит, как трёшка в центре!" А те в ответ: "А мы, блин, элитный лес пилили — с самоопылением, видом на тайгу и бесплатными шишками!"
Когда твоё духовное просветление целиком зависит от регулярных поставок чёрного золота, ты волей-неволей становишься главным философом на переговорах о пропуске танкеров. Ибо голодный желудок мира — это тоже вечность, с которой приходится считаться.
Сидят два ливанских старика на балконе, пьют кофе, смотрят, как в соседнем квартале очередной «Форд» взрывается с таким художественным оформлением, что даже голуби в небе креститься начинают. Один другому и говорит:
— Ахмед, ты заметил, как у нас в последнее время культурный обмен активизировался? То иранский генерал приедет — на память о визите оставляет кратер в асфальте. То израильские гости наведываются — дарят соседям бесплатный ремонт фасада. Вежливые люди, блядь. Типа, не беспокойтесь, мы сами всё уберём... в радиусе пятидесяти метров.
Второй сидит, молча курит кальян, смотрит на дым. Потом вздыхает:
— Всё правильно. Это ж как в том анекдоте про слона и посольство. Суверенитет — он как девственность. Пока она есть — все ею клянутся и носятся. А как потеряешь — так только и слышишь: «Расслабься и получай удовольствие». Мы вот уже который год «расслабляемся». Скоро, глядишь, и турки с саудовцами свою очередь займут — а мы тут, как та самая карта в компе, на которой все воюют, а она только фоном мигает. Красиво, правда, мигает. Особенно ночью, при свете ракет.
Роскомнадзор, который заставляет нас ставить VPN, чтобы зайти в интернет, теперь предупреждает о мошенниках, которые под его видом хотят заставить нас этот VPN удалить. Это как защищать от грабителей, которые маскируются под полицейских, которых сами же не пускают в район из-за оцепления.
В граде Петровом, как встарь, три исполина правят бал: один возводит стены кривые, другой подводит к ним дороги из грязи, а третий взимает за сие благодеяние монету чистым золотом. А народ, сей вечный созидатель, лишь дивится, глядя на новые хоромы: "И впрямь, будто одна артель на весь посад работает — Иванов, Петров да Сидоров, все родственнички!"
Тюмень — Нячанг, говорили... Рай, пляж, кокосы! Подали сигнал бедствия — открываю шторку: «Добро пожаловать в Мьянму». Ну что, братцы, встречаем новый турпакет — «Всё включено, кроме здравого смысла».
Я записалась на экскурсию «К истокам русского духа». Мол, снегоступы, Арктика, первый город за полярным кругом. Романтика! Два часа мы, пять отчаянных душ, пыхтели по сугробам, ветер выл, нос примерзал к шарфу. Гид-энтузиаст кричал сквозь метель: «Вот он, колыбель арктического освоения! Место, где начиналась история!». Мы вышли на горку, смахнули иней с ресниц... и увидели табличку «Пустозерск». А вокруг — снег, небо, ветер и философская пустота. Я стою, оттаивая щёки, и думаю: «Боже, так вот где мой внутренний мужчина всё это время прятался. В первом русском городе, которого нет. Прям как мои надежды на отношения — были, их очень давно основали, а теперь лишь название на память осталось». Гид начал рассказывать про деревянный острог XVI века. Я смотрю на идеальную, девственную белизну и понимаю, что это не экскурсия. Это групповая терапия для тех, кто интуитивно ищет место, где можно гармонично почувствовать себя полным пиздецом.
Саудовская Аравия и Израиль, официально не общаясь, тайком написали США записку: «А Иран на уроке списывал!» — и ждут, когда старший брат придёт разбираться.
Встречаются два литературных критика. Один, потягивая коньяк, говорит:
— Понимаешь, старик, меня уже тошнит от этого нового романа. Сюжет один: герой на первой странице клянётся, что добьётся победы. На второй — повторяет клятву. На десятой — уже с пеной у рта орёт о неминуемом триумфе. К пятидесятой главе читатель понимает, что герой не только не победил, но и забыл, с кем, собственно, воюет. А автор всё подливает масла в огонь, вкладывая в уста персонажа новые и новые эпические пророчества. Это же пародия на «Войну и мир»!
Второй критик, мрачно вздохнув, откладывает газету:
— Дорогой мой, ты описал не роман. Ты только что пересказал передовицу. И это — не пародия. Это наш ежедневный сериал. И, кажется, у него нет не только конца, но и, чёрт побери, начала.
На планерке креативщик, вытирая скупую слезу, представил «историю про бабушку и её первый айфон». Потом посмотрел в Excel-таблицу и грустно спросил: «А на следующей неделе у нас запланирована искренняя радость или всё ещё ностальгическая грусть?»
В Москву на переговоры прилетел высокий французский чиновник. Разгрузили его дипломат, а там — старые газеты, пустой термос и прошлогодние тезисы. Лавров посмотрел и говорит: «Ну что, коллега, будем воздух делить или сразу перейдём к обсуждению погоды?»
В эфире — срочное сообщение: «В результате атаки беспилотников на объект стратегического значения погибли семеро человек...» Диктор замолкает, перелистывает пустые листы и добавляет: «Собственно, и всё главное к этому часу. Остальное — домыслы и буквы, которых у нас, как видите, не осталось».
Мой туроператор звонит мне в Дубае таким голосом, каким, наверное, звонили из военкомата в 41-м. «Анна Сергеевна, вас эвакуируют в 14:30. Будьте в лобби отеля с паспортом. Только ручная кладь. Остальное бросьте».
Я сижу у бассейна, потягиваю мохито за семьсот дирхамов, а вокруг меня такие же наши туристы в панике сворачивают полотенца с логотипами отелей, как будто это компрометирующие документы. Наш гид бегает с рацией и кричит: «Шестая группа, на выход! Быстро, но без паники!» А паника уже витает в воздухе, перемешиваясь с запахом дорогого солнцезащитного крема.
Мне стыдно признаться, но в этот момент я подумала только одно: «Господи, хоть бы мой чемодан с этими дурацкими магнитиками «Я ❤️ ОАЭ» первым в грузовик не кинули. Все подумают, что я не отсюда». Потом я осознала абсурд: нас вывозят из рая, как беженцев, а я переживаю за репутацию. Типично.
Генералы ждут в приёмной с картами и сводками. А Верховный Главнокомандующий в это время решает стратегическую задачу: как поздравить женщин, чтобы ни одну не обидеть. Война войной, а поздравления — по расписанию.
