Сегодня я с гордостью сообщаю, что совершила первое с начала суток мочеиспускание. До этого момента мой мочевой пузырь не отправлял сигналы о необходимости опорожнения. Это знаковое событие произошло в 7:23 по московскому времени, после десятиминутных переговоров с телом и уговоров «ну хотя бы попробуй». Я хочу поблагодарить всех, кто верил в меня: кота, который смотрел с унитаза, как строгий контролёр, и стакан воды, выпитый на ночь. Дальнейшая программа дня пока под вопросом, но я настроена оптимистично. Возможно, я даже поем.
Вот живёшь ты в квартире. Большой, светлой. Со всеми удобствами. И гордо называешь себя хозяином. И вдруг — мышь. Не тигр, не лев, не слон, который может кресло раздавить. Мышь. Маленькая, серая, нагловатая.
И что делает хозяин? Хватает тапок? Ставит мышеловку? Зовёт кота, в конце концов? Нет! Он бежит к телефону. Набирает номер. И, заламывая руки, стенает в трубку: «Джеймс! Джеймс, родной! У меня тут мышь завелась! Ситуация критическая! Я один не справлюсь! Немедленно садись на самолёт, лети через океан, бери отпуск! Приезжай, помоги! У тебя же опыт! У вас там, в Техасе, и гремучие змеи, и койоты!»
А Джеймс, тот, что за океаном, чешет затылок и думает: «И какого чёрта я, собственно, должен мчаться за семь тысяч вёрст? У тебя же своя швабра есть. И тапок. И, вроде бы, спинной мозг в наличии... Или уже нет?» А мышь, между тем, плодится. И уже смотрит на тебя не как на хозяина, а как на смышлёного, но беспомощного соседа по коммуналке.
Сидим с женой в пятницу вечером, атмосфера — как в ООН перед голосованием по санкциям. Молчание. Она пялится в телефон, я делаю вид, что изучаю состав пельменей. Всю неделю обменивались залпами: «Ты опять носки не туда бросил!» — «А ты мне новую рубашку испортила отбеливателем!». Холодная война в отдельно взятой двушке.
И тут она, не отрываясь от экрана, говорит: «Завтра в одиннадцать утра будь в «Шоколаднице» на Центральной. Там обсудим вопрос о ядерной миссии посудомоечной машины и нераспространении носков по всей квартире».
Я киваю. «Нейтральная территория. Без союзников в виде твоей мамы и кота?»
«Без. Только ты, я и два капучино. Иранско-американские переговоры в Женеве нервно курят в сторонке».
Гениально. Самые важные переговоры по предотвращению домашнего коллапса всегда назначаются в месте, где пахнет круассанами и притворной вежливостью. А потом мы вернёмся домой и сделаем вид, что никакой встречи не было. Пока не грянет следующая «ядерная» угроза — например, вопрос, чья очередь выносить мусор.
В одном прогрессивном градоначальстве, озабоченном внедрением новейших технологий, решили заменить всех мелких чиновников антропоморфными роботами. Особую гордость инженеров составляла система двух мозгов: Большой, который мыслил логически, и Малый, ответственный за решения практические. После торжественного запуска Большой мозг, изучив проект прокладки дороги, выдал оптимальный маршрут — прямой и дешёвый. Однако Малый мозг, поморгав лампочкой, тут же его отменил, предписав вести тракт через болото, мимо дачи начальника департамента и трижды вокруг пустого поля. На запрос о причине Малый мозг, с достоинством выпрямив антенны, ответил: «Большой мозг мыслит, как *одно место*, а я — как истинный служащий, то есть руководствуюсь не умом, а высшими соображениями пользы. А польза сия, как изволите знать, в том, чтобы решение было *осязаемо* и *объёмно*, даже если оно ведёт в трясину». С тех пор роботы работали без сбоев, и народ, глядя на новую дорогу, лишь вздыхал: «Живого бы взяточника ещё уговорить можно, а эта железяка — законченный бюрократ: алгоритм не переспоришь».
Встречаю как-то старого приятеля, юриста. Сидим, кофе пьём. Он весь такой из себя важный, с папкой. Спрашиваю: «Чем занят?» Отвечает: «Дело серьёзное. Заочное осуждение». Я, дурак, уточняю: «Типа, подсудимый не явился?» Он смотрит на меня с жалостью: «Нет. Подсудимый не явился, потерпевший не явился, само преступление не явилось. Следствие проводилось методом телепатии, а доказательная база — красивая печать на бланке. Приговорили журналистку к тринадцати годам за то, что она заочно напала на посла. Физически, понимаешь? На расстоянии. Я даже иск подавал — меня вчера заочно избили в баре на Невском. Суд удовлетворил, теперь у меня заочный синяк под глазом и моральный ущерб в криптовалюте». Допивает кофе и говорит: «Главное в нашем деле — чтобы форма соблюдалась. А суть... Ну, её тоже можно заочно соблюсти».
Моя подруга Катя, узнав, что муж ей изменяет, целый месяц собиралась с духом, чтобы устроить разборки. Купила новое бельё, сделала укладку, отрепетировала перед зеркалом гневную речь. Пришла в бар, где он сидел с той самой, прошла через весь зал под взглядами официантов... и развернулась у самого их стола. Просто вышла на улицу и поехала домой. «Ну, думаю, — рассказывает она, — зачем портить вечер? Он всё равно сволочь, она всё равно дура, а у меня завтра педикюр. Какой смысл в этой сцене? Пусть сидят». Вот это я понимаю — высшая форма прокрастинации. Когда ты уже мысленно всё прожил, дошёл до финальных титров, но в последний момент решаешь, что лучше ещё пару серий поваляться на диване в неопределённости. Героиня! Сидела бы сейчас в тюрьме собственных истерик, а так — свободная женщина с красивыми ногами. Хотя, стоп, педикюр-то она в итоге пропустила, вся на нервах. Ну, ладно, хоть из-под конвоя эмоций сбежала.
В министерстве транспорта царила предпраздничная суета. Заместитель начальника отдела информации, интеллигентный мужчина с потёртым томом Булгакова на столе, с карандашом в зубах правил историческое сообщение для пресс-службы.
– Коллеги, внимание! – воскликнул он, смахнув ластичную стружку с рукава пиджака. – Фраза «автомобили пересекают границу» – сера и безлика. Это не литература! А вот «выезд авто продолжается штатно» – это уже звучит! Это – драматургия обыденности! В этом есть напряжение, ожидание сбоя, который, слава тебе, Господи, не случился! Это как «пациент продолжает дышать в штатном режиме». Поэзия!
Его сосед по кабинету, старый ворчун из отдела статистики, поднял глаза от газеты:
– А если, не дай бог, одна «Лада» задержалась из-за спущенного колеса? Это уже внештатная ситуация? Надо слать экстренное сообщение: «Минтранс констатирует нештатный спуск шины в районе Астары, принимаются меры»?
Заместитель задумался, глядя в потолок.
– Вы знаете, Иван Сергеевич, – сказал он с лёгкой грустью. – В этом что-то есть. Трагифарс. Но для начала ограничимся глобальным. Пусть народ радуется, что процесс… продолжается. Штатно. Как и наше существование, собственно говоря.
Сидят два прапорщика в Генштабе, один другому новость зачитывает:
— Слушай, Петрович, иранцы опровергли, что хотят мир обсуждать.
— Ну и?
— А то, что они, блядь, без колебаний продолжат отвечать на удары!
Петрович чешет репу, пускает струйку дыма в потолок и говорит:
— Ну, логично. Это как с моей тёщей: «Я, — говорит, — не хочу с тобой разговаривать! Я хочу тебе в рыло дать!» Так хоть честно. А эти... опровергают, суки, одно, а подтверждают другое. Хуле, как на базаре: «Нет у меня говна! Но вот это ведро — полное!»
Сидим мы как-то с приятелем, обсуждаем новости. Читаю ему: «В Госдуме не планируют вводить налог на выезд россиян за рубеж». Он хмыкает, отставляет чашку.
— Ну, слава богу! — говорю я. — А то я уж думал, скоро за вздох облегчения квитанцию пришлют.
— Дурак ты, — отвечает приятель, закуривая. — Это же классика. Сначала официально опровергают, что не будут вводить. Потом начинают «широкое общественное обсуждение». Потом — пилотный проект в трёх регионах. А там, глядишь, и «патриотический сбор за временное территориальное отдаление» введут. Скидку, правда, сделают.
— Какую скидку?
— Ну, если в одну сторону. Туда платишь, а обратно — как повезёт.
Трамп, оскорбляя конкурента, так увлёкся, что назвал его «какашкой-прекакашкой». А потом задумался: это личное оскорбление или уже предвыборная программа?
Жизнь, понимаешь, ставит эксперименты. Одна гражданка двадцать минут выбирала «Сникерс» или «Баунти». Задолбала всех в очереди. А в итоге купила лотерейный билет, потому что номер её очереди показался счастливым. И выиграла миллион. Вот и думай теперь: нерешительность — это порок или новая инвестиционная стратегия?
Читаю новости. Иранский посол заявляет, что США с Израилем растоптали международное право. И я такая: «Боже, какая наглость!» А потом вспоминаю, как сама вчера звонила подруге и с пафосом заявляла: «Он вообще не уважает личные границы! Совсем!» Имея в виду парня, который три года назад забыл мою зубную щётку у себя в ванной, а я до сих пор не могу заставить себя выбросить этот одноразовый вкладыш для души. Вот это я понимаю — хрестоматийный пример. Обвинять других в том, в чём сама виновата по уши. Только у меня это называется «токсичные отношения», а у них — «большая политика». Масштаб, блин, разный.
В нашем дворе случилось ЧП. На лавочке обнаружили пенсионерку Тамару Семёновну в состоянии, как гласил рапорт участкового, «близком к несовместимому с жизнью». Толпа зевак, три «скорые» и наряд ОМОНа. Оказалось, бабушка несла из погреба банку вишнёвого варенья, оступилась, банка разбилась у неё на голове, а она, не растерявшись, стала собирать варенье обратно. Сидит, вся в алых подтёках, ковыряет в осколках вилкой, бормочет: «Пять лет стояло, сволошь…» А вокруг уже следователи строят версии: или ритуальное убийство, или вампиры-рецидивисты. Мораль проста: никогда не судите о ситуации по заголовку. И по внешнему виду бабули с вилкой — тоже.
Сидят два соседа, условно, в подъезде. Один у другого дрель отобрал, второй у первого — перфоратор. И уже не работа, а война. Шум, пыль, оскорбления. И тут из квартиры на этажом выше выходит гражданин, который здесь вообще-то прописан в другом городе, но квартиру снимает. И с таким видом, будто он главный по подъезду, заявляет: «Товарищи! Я готов выступить беспристрастным посредником в урегулировании вашего шумного конфликта». Соседи на него смотрят, молчат. А потом один другому тихо так говорит: «Слушай, а он-то тут при чём? Он же даже не с нашего этажа. И инструментов у него никаких нет». На что второй, вздыхая, отвечает: «Зато дистанция уважительная. И главное — вид беспристрастный. Как у того, кто, наблюдая за дракой во дворе из окна десятого этажа, кричит: „А ну, разойтись! Миром, миром договоритесь!“». Вот и вся посредническая миссия. Вид сверху всегда добавляет авторитета. Даже если до драки — тысяча километров.
Вот жизнь, граждане. Раньше, чтобы удрать от погони через два региона, нужна была своя машина. Подготовка, бензин, нервы. А сейчас? Открыл приложение, выбрал ближайший седан, оплатил минуту — и ты уже не просто нарушитель, ты клиент. Ты арендатор. Ты, можно сказать, предприниматель.
И едешь себе, соблюдая правила каршеринга. Не куришь в салоне, мусор — в пакетик. А в зеркале заднего вида — патрульная машина с мигалкой. И голос из приложения тебе вежливо напоминает: «Не забудьте завершить поездку в зоне действия вашего тарифа». А ты смотришь на карту — а зона-то в трёхстах километрах! И пассажиры, подвезти которых ты согласился для экономии, начинают нервничать: «Мужик, мы на работу опаздываем! Вы уж поторапливайтесь, а то у нас смены через полчаса начинаются!»
И понимаешь всю глубину прогресса. Раньше от полиции бежали. А теперь от неё — в арендованной машине, с попутчиками, по тарифу «Поминутно», пытаясь уложиться в бесплатные пятнадцать минут. И пули свистят — не страшно. Страшно, что за простой начнут начислять штрафные рубли. Вот она, новая реальность. Побег с элементами логистики и бережливого потребления.
Трамп с важным видом заявил, что у США огромный запас боеприпасов. Это как если бы я, открывая холодильник, гордо сообщил жене: «Дорогая, у нас тут, на минуточку, ОГРОМНЫЙ запас еды!» Она бы посмотрела на меня и сказала: «Ну, холодильник-то для этого и существует, гений. Ты там свой сэндвич доел или опять стратегические запасы жрёшь?»
Вот смотрю я новости, где Иран и «Хезболла» шлют Израилю ракеты, а Израиль им в ответ. И понимаю, что это ж как у меня в доме! Только у нас вместо ракет — пассивная агрессия.
Мы с соседом сверху десять лет воевали через прокси: я стучал по батарее, когда у него была тусовка, а он «случайно» заливал мой балкон, поливая кактус. Война теней, намёки, удары чужими руками — в его случае, руками сантехника.
А вчера он спустился, позвонил в дверь и говорит: «Слушай, так нельзя. Давай по-честному. Я в воскресенье с утра буду сверлить. Три часа. Ты в ответ вечером можешь два часа долбить стену. И квиты». Стою, думаю: блин, это ж прорыв! Из подковёрных интриг — прямо к формальному дуэльному кодексу. Цивилизация, ёбана! Теперь у нас с ним, как у ядерных держав, — договор о контролируемой эскалации. Только вместо БПЛА у меня перфоратор.
Если десять уборщиц в фирме стали самозанятыми — это схема, срочная проверка! А если тысяча штатных сотрудников годами не получает зарплату — это, блять, просто сложная экономическая ситуация. Логика железная.
Сидим мы с корешем в баре, он у меня валютный трейдер. Смотрю, лицо у него как после встречи с призраком. Спрашиваю:
— Ты чего?
— Да вот, — говорит, — читаю новости. МИД призвал отходить от доллара в расчётах.
— Ну и? — не понимаю я. — Логично же. Геополитика, независимость...
— Понимаешь, — он стакан обхватывает, — у меня ощущение, что сейчас откроется дверь, войдёт человек в строгом костюме, посмотрит на мой счёт в баре и скажет: «Гражданин, мы заметили, что вы расплачиваетесь картой Visa. Это непатриотично. Предлагаем вам рассчитаться за эти два пива натурой — например, вязкой дров или чтением лекции о многообразии валютных систем для официанта». И официант, блин, уже достаёт блокнот.
Я задумался. А ведь он прав. Скоро МИД начнёт рекомендовать, в каких носках к американскому послу на приём ходить. «Избегайте синтетики, она вызывает нездоровые ассоциации. Предпочтительна домотканая шерсть».
Моя жена Аня объявила о смене тактики. Раньше был классический «удар за удар»: я носки на полу — она бьёт сковородкой по столу, я забыл про мусор — она забыла про мою рыбалку. Теперь, говорит, будет точечное воздействие. Вчера вечером подходит, обнимает сзади и так мило шепчет на ухо: «Дорогой, если ты сейчас же не вынесешь это ведро, я тебе всю ночь буду рассказывать про подругу Олю и её нового мужа, который ВСЁ ПОНИМАЕТ». Я вынес. И даже помыл. Стратегический ход, блин. Это как спецназовцу перед штурмом предложить чаю с печенькой. Страшнее прямого удара.
