В школе произошло массовое отравление. Следователь вызывает для дачи показаний директора, завуча и завхоза. Те приходят с адвокатами. «Вы что, — удивляется следователь, — вы же просто свидетели!» «Мы-то знаем, — хором отвечают они, — а вы пока нет».
У нас во дворе машины в три ряда стоят — на газонах и в колясочных. А глава Минтранса говорит: «А давайте дронопорты на крышах построим, мы же в тройке самых продвинутых!» Я так понимаю, продвинутых — в облака, потому что к своему подъезду на земле уже не продвинешься.
Муфтий Аббясов, сверившись с древними свитками, суперкомпьютером и гороскопом, объявил точную дату Ураза-байрама на 2026 год. «Верующий должен быть уверен не только в Аллахе, но и в расписании», — пояснил он, заказывая билеты на март.
Ну вот, опять. Собирается весь блок НАТО, самый технологичный и дорогой военный альянс в истории. Обсуждают стратегическое сдерживание, кибервойну, гиперзвук. А потом кто-то из них — не будем показывать пальцем, но у него очень смешные усы и он сдаёт все позиции в Африке за полчаса — предлагает: «А давайте тайком ткнём палкой в борт русского газовоза?» И все такие: «О, годно! Креативно!» Это как если бы Супермена наняли охранять Форт-Нокс, а он бы всё дежурство только и делал, что спускал сторожевому псу шины. Глобальная политика, блять, превратилась в школьную разборку за гаражами.
Сидим мы с Михалычем на самом верху «Солнца Москвы», вся столица под ногами как на ладони, аж дух захватывает. И тут бабах — программа к китайскому Новому году. Ведущая, вся такая радостная, объявляет: «А сейчас, дорогие гости, мы с вами познакомимся с древнейшей игрой Го!» Достаёт доску. Михалыч смотрит на меня, я на него. Колесо-то стоит, мы висим на хреновой такой высоте. «Игра Го, — шепчет он, — это, наверное, где надо го-во-рить?» Я ему: «Михалыч, мы на колесе обозрения, а не в клубе по интересам!» А она продолжает: «А после игры — аквагрим! Кто хочет превратиться в дракона?» Михалыч, не выдержав, бьёт кулаком по стеклу кабинки и орёт вниз: «Да превратите вы уже это колесо во что-нибудь полезное! Я, блядь, за полторы тысячи вверх поднялся, а мне тут морду красить предлагают! Я и так, гляньте, уже зелёный от злости!»
Археолог, который всю жизнь освобождал древности из-под слоёв земли, теперь сам сидит и ждёт, пока суд разгребёт слои его дела. Ирония в том, что его экстрадицию откладывают чаще, чем он сам переносил датировку своих находок.
Моя подруга Катя, которая вечно ищет выгодную инвестицию вместо того, чтобы просто пойти к психологу, позвонила мне вчера взволнованная.
— Представляешь, — шипит она в трубку, — государство конфисковало какой-то гигантский логистический комплекс у кого-то нехорошего и теперь пытается его продать. И знаешь, сколько желающих его купить? РОВНО НОЛЬ. НИ ОДНОГО.
Я, естественно, проявляю женскую солидарность:
— Ну, может, он в ужасном состоянии? Крыша течёт, крысы размером с таксу?
— Да при чём тут крысы! — почти кричит Катя. — Это же показатель! Это как если бы на распродаже «всё бесплатно» очередь развернулась и ушла, бормоча «да ну нафиг». Рынок складских услуг официально признан местом, куда страшнее соваться, чем на свидание с бывшим мужем. Даже даром никому не надо. Я тут думала бизнес масштабировать, а они мне такое подсовывают. Сижу теперь, иронию над собой ощущаю. Лучше уж в кризисный чемоданчик ещё тушёнки докуплю. Надёжнее.
Врач-диетолог, ярый поборник клетчатки, так увлёкся пропагандой здорового питания, что сам стал его жертвой. Теперь, после лекции о пользе отрубей, он выходит к аудитории только под аплодисменты ветра.
Смотрю на парад в Корее. Идут танки, идут ракеты, идут солдаты. А рядом с вождём — дочка в таком же пальто. Стоят, смотрят. И я понимаю: это не демонстрация военной мощи. Это папа показывает дочери свои игрушки. Взрослые, страшные игрушки. И она кивает: «Пап, а эта красивая куда летает?» А он: «В сторону уважения, дочка. В сторону уважения».
Опять, граждане! Опять забота. Внесли закон, чтобы страховать электронные кошельки. Ну, вы представляете? Человек копит. В кошельке у него три рубля восемьдесят семь копеек. Мечтает о новом чехле для телефона. А ему предлагают: «Давай, брат, застрахуем твоё богатство! От всех рисков! От взлома, от утери, от падения курса доллара... Хотя, стоп, от доллара — нет. Это уже другая статья».
Получается картина: сидит мужик, сторожит копилку-свинку. А к нему приходят люди в строгих костюмах с договором на три листа: «Мы предлагаем вам, дорогой, установить на вашу свинку спутниковую сигнализацию, пуленепробиваемое стекло и приставить вооружённую охрану. На случай, если её захотят вскрыть чужие люди. А свои — это уже форс-мажор, не страхуется».
И главный вопрос: а если мошенники эти три рубля всё-таки уведут, то кто их будет возвращать? Правильно. Другие граждане, у которых в кошельках лежит по четыре рубля. Круговая порука цифровая. Жизнь!
На суде экс-ректор объяснил кражу ста миллионов недостатком контроля. Судья спросил: «А где, блять, был избыток? В карманах?»
Представьте картину: два пацана во дворе только что отгремели — громко, с криками «Сам дурак!» и лёгким обменом ударами портфелями по головам. Их растащили взрослые, заставили пожать руки и сказать: «Конфликт исчерпан». Все расходятся. А эти двое тут же пристраиваются за гараж, и начинается шёпот:
— Слышь, а давай ему велосипедный насос спрячем?
— Не, насос — это сразу понятно, кто. Давай лучше шифер на его сарае одну полосу незаметно сдвинем, чтобы когда дождь пойдёт, ему прямо на голову капало.
— Гениально! А я ему в окно вчерашней кашей из манной крупы закину. Пусть думает, птицы загадили.
— Да, вот только делать надо тихо, а то опять взрослые прибегут, будут орать про «деэскалацию» и «нормализацию». Надоели уже, честное слово.
И они такие, с серьёзными лицами, планируют свои чёрные дела, абсолютно уверенные, что теперь они — хитрые стратеги, а не те же самые пацаны, только без крика.
Каждый монгол получит 18 долларов за наш уголь в Китае. Это новый уровень соседских отношений: мы им — угольную пыль в глаза, они нам — дивиденды в карман. Все довольны, кроме, наверное, китайцев, которые просто хотели угля.
Граждане! Компанию «Виту проект» обвиняют в том, что она выту у Росгвардии 83 миллиона. Вопрос: а что делала Росгвардия? Сидела в проекте «Выть»?
У нас в садике, блин, был просто шедевр игрового оборудования. Горка. Не горка, а инженерный гений: щель такая, что трёхлетний пацан пролезает впритирку, а голова воспитателя — ни-ни. Как будто проектировщик сидел и думал: «Ага, вот тут сделаем ловушку для черепа, а взрослые пусть смотрят и нервно курят».
И вот наша заведующая, Альбина Семёновна, она же у нас главная по безопасности. Её доклады на педсоветах — песня. «Коллеги, мы создаём пространство, где ребёнок может гармонично…» Ну, вы поняли. А на деле этот «гармоничный» аттракцион работал как гильотина для шаловливых непосед.
В суде ей зачитывают: «Игнорирование норм, халатность…» А она, понимаешь, бровью ведёт: «Мы предполагали, что дети будут кататься, а не исследовать конструкцию на предмет фатальных зазоров!» Вот это подход! Мы не оборудование проверить должны, а детей под него подогнать. Не влез — молодец, растёшь. Застрял — сам виноват, нестандартный какой-то вырос.
А потом она говорит судье эту фразу, я плакал: «Ваша честь, но ведь никто не погиб, просто качаясь на качелях!» То есть вся её логика безопасности держится на том, чтобы использовать площадку не по назначению. Не лезь — не сдохнешь. Гениально. Просто повесь табличку «Детям не играть», и все проблемы решены.
Чиновница Ирина Петровна привыкла, что её слово — закон. «Вам тут квартиру не одобрить», «Вам выезд за пределы района запретить», «Вам на участок не заехать». Её полномочия, как ей казалось, простирались ровно настолько, насколько хватало взгляда. А взгляд был цепкий. Пока однажды утром к ней не пришли те, чьи полномочия оказались чуть шире. Теперь её мир сузился до трёхкомнатной «хрущёвки». Домашний арест. Ирония в том, что теперь она сама — объект самого жёсткого контроля, который только можно представить. Ей нельзя выйти даже до мусоропровода. Зато можно в полной мере насладиться результатами своей работы: теперь она на своей шкуре понимает, что значит «не положено», «не разрешено» и «выхода нет». Сидит, смотрит в окно на тот самый район, который когда-то держала в ежовых рукавицах. И осознаёт, что её главное служебное достижение — это идеальная, доведённая до абсолюта система ограничений. В которой она теперь — главный и единственный заключённый.
Читаю я тут новость, что в России есть отрасли со средней зарплатой выше 400 тысяч. Сижу, чешу репу. Средняя, блядь. Это как средняя температура по больнице: у одного в морге градусник под мышкой показывает +4, а у другого в реанимации — все +40. И в итоге по бумагам у них у обоих +22, и всё заебись.
Вот и выходит, что если посадить в одну комнату меня, получающего свои кровные, и какого-нибудь топ-менеджера из «Роснедрабазолота», то наша общая средняя зарплата запросто перепрыгнет за полмиллиона. А я потом с этой «средней» буду в магазине считать, хватит ли на гречку и сало. Статистика — она такая, сука, наука для оптимистов. Особенно для тех, кто эти цифры составляет.
Жена, узнав, что спецпредставитель ООН по детям едет в зону конфликта, вздохнула: «Ну вот, опять приедет тётенька, которая будет учить, как правильно воспитывать детей в стрессовой обстановке». Я молча кивнул, вспомнив, как она вчера полчаса объясняла коту, почему нельзя драть диван. Миссия невыполнима.
Мой бывший, который три года меня игнорировал, внезапно написал: «Давай прекратим эту холодную войну». Я такая: «Дорогой, ты же сам её и начал, ведя полномасштабные боевые действия на стороне той рыжей из фитнеса». Абсурд.
Сидим мы в редакции, дедлайн горит, а темы нет. Главный, весь синий, орёт: «Нужна сенсация! Чтобы кликнули, блин!» Журналист Вадик, наш конспиролог-шизик, выдыхает: «У меня есть. Готовьте заголовок: «Эпштейн обсуждал причины гибели на Манхэттене топ-модели из Казахстана». Тишина. Все смотрят. «И... какая связь-то?» — спрашиваю я. Вадик, не моргнув глазом: «Ну как какая? Оба — громкие истории. Оба — Манхэттен. Оба — умерли. И там, и там вопросы есть!» Главный хлопает себя по лбу: «Гениально! Народ схавает! Пиши!» А я сижу, думаю: вот так, блядь, и рождается «правда». Склеили два горячих факта скотчем из тупой смелости — и понеслась. Народ теперь будет неделю искать в телеге казахскую модель в списке клиентов Эпштейна. А Вадику премию дадут.
