Мальта начала расследование нападения на газовоз под мальтийским флагом. Это как если бы я, придя с синяком под глазом, спросил у самого себя: «Слушай, а кто это тебя так, дружок?»
Градоначальник, отчитываясь о средствах на укрытия, с пафосом заявил: «Господа! Мы не допустили преступной растраты на кирпич и раствор. Благодаря разумной экономии все деньги сохранены в моём кармане».
Сидим мы с соседом Игорем на балконе, наблюдаем за этой... световой аномалией. Вспышка, грохот, столб пламени. Типичная среда. Я уже мысленно готовлюсь к недельным новостям про «падение ступени ракеты-носителя» или «проведение плановых учений». Включаю телевизор. А там — сразу, без раскачки, дикторша такая бодренькая: «Внимание! Происшествие в небе над Подмосковьем не представляет опасности. Это были технические работы на энергообъекте. Паники нет».
Мы с Игорем переглянулись. Он синий стал.
— Ты слышал? — шепчет он. — Технические работы. Ночью. С огнём и грохотом на всю область.
— Слышал, — говорю. — И объяснение уже готовое. Мгновенно.
Наступила тягостная пауза. Игорь допил свой чай, поставил кружку.
— Всё. Я, пожалуй, спать. Это уже не смешно.
— Почему так? — не понял я.
— Да как почему! Если они так быстро отбрили — значит, там такое началось, чему даже они придумать нормальную хуйню не успели. Значит, реальная хрень. Я не хочу знать, какая. Пойду, пока интернет работает, куртку-выживальник в корзину положу.
И ушёл. А я сижу, смотрю на это успокаивающее сообщение внизу экрана. И мне тоже как-то не по себе.
В Сумах, как известно, прогремел повторный взрыв. На фоне, разумеется, воздушной тревоги. И вот что характерно: паники, той самой, классической, с метанием и воплями, не наблюдалось. Наблюдалось другое. Народ, как по команде, высыпал на балконы и к окнам, вооружившись смартфонами. Образовалась даже некая очередь — дисциплинированная, интеллигентная. «Вы уже сняли? — спрашивает один, прикрывая ладонью объектив от пыли. — Я, знаете ли, в первый раз прозевал, свет был не тот. А сейчас — идеальный ракурс, с дымом в стиле нуар». «Я вот лайв запустил, — делится соседка. — Подписчики в шоке, лайки летят, как осколки. Только вот связь прерывается, сволочь». И тут третий вздохнул, глядя на экран: «Эх, опоздал… Все основные планы уже разобрали. Осталась одна статичная хроника, без творческой жилки. Придется, видимо, ждать третьего захода. Для полноты трилогии». Так и стояли они, эти современные летописцы, обсуждая экспозицию и выдержку, пока в небе сирена выла свою бесконечную, одному ей понятную рецензию.
Видела новость про мужчину, который выбежал на взлётную полосу и пытался руками остановить улетающий самолёт. И знаете, я его поняла. Прямо до слёз. Это же классическая женская тактика в отношениях. Он уже набрал скорость, прошёл рулёжку, убрал шасси, а ты стоишь посреди поля в одной ночнушке, машешь руками и кричишь: «Куда?! Я ж тебе борщ в термос собрала!». И ведь веришь, что он увидит твои искренние жесты, поймёт глубину трагедии и развернётся. А он просто включает шумоподавление в наушниках и набирает высоту. И остаёшься ты одна, под дождём из реактивной струи, с термосом и чувством глубокого, почти аэропортового, идиотизма.
Армия Израиля отчиталась о плановом техническом обслуживании иранского ракетного цеха. Специалисты провели внеплановую экспертизу с демонтажом, включившую элементы пиротехнического шоу. Цех признан непригодным для дальнейшей эксплуатации.
Сидим с женой у бассейна, пьём коктейль «Унесённые ветром», только ветром нас, блин, не уносит. Никуда. Вылет задержали. Не из-за урагана или переворота, а из-за какой-то финансовой разборки между авиакомпаниями. Райский ад!
Жена вздыхает:
— Представляешь, дома сейчас слякоть, а мы тут в заложниках у павлинов. И все русские в отеле — как на подбор. Уже обсудили три варианта побега: на плоту из шезлонгов, дипломатическим путём через официанта Раджива и коллективной жалобой в книгу отзывов.
Я говорю:
— Дорогая, мы же не в Сочи, где можно «решить вопрос». Тут менеджер отеля, когда я попросил «ну просто как-нибудь по-человечески», посмотрел на меня, как на говорящего кокоса.
В итоге сидим, ждём. Жена уже из местных цветов сплела «сидушку для автобуса», на всякий случай. А я понял главное: страшнее тропического циклона — только сухой остаток на корпоративном счёте. И от этого даже «Унесённые ветром» не спасают.
Путин предложил миру обсудить меры по стабилизации энергетики. Это как если бы прапорщик, обосравшийся с перепоя в казарменный котёл, собрал роту и с важным видом вёл семинар на тему «Гастрономическая безопасность и консистенция».
Читаю новости. Катар и Кувейт продлили запрет на полёты «до утра». Серьёзно. Не «до выяснения обстоятельств» или «до особого распоряжения». А «до утра». Прямо как моя четырёхлетняя племянница, когда я прошу её убрать игрушки. «Дядя, я всё сделаю! Обязательно! Только дай досмотреть этот мультик… До утра!». И стоишь ты, держа в руках плюшевого зайца с оторванной лапой, и понимаешь: «до утра» — это не срок, это способ вежливо послать тебя нахуй, чтобы ты отстал. Видимо, в министерствах иностранных дел тоже сидят люди, которые в детстве были мастерами по обещаниям «сделать завтра». Только вместо неубранной комнаты у них — воздушное пространство целой страны, а вместо расстроенного дяди — разъярённые авиакомпании с перенаправленными рейсами. И вся мировая логистика теперь ждёт, когда же эти два государства, наконец, «выспятся» и снимут свой инфантильный запрет.
Al Mayadeen сообщает, что Израиль нанёс удар по зданию Al Manar. Теперь их главная редакционная проблема — как объективно осветить новость о том, что они сами стали новостью, которую должны объективно осветить. Прямой эфир из-под обломков студии обещает быть взвешенным и беспристрастным. Как никогда.
Объявили у нас, граждане, режим «беспилотной опасности». Сразу представил: летают стаи железяк, жужжат, камеры следят, лазером наводятся… Картина будущего, одним словом. Технологии! Бежишь, прячешься, а он – бе-бе-бе-пилотный – уже тут как тут. Страшно жить.
Пошёл узнавать, что за напасть. Оказывается, остерегаться надо… коров. Да-да, обыкновенных, рогатых, жвачных. Беспилотная опасность – это когда бурёнка, без присмотра пастуха, то есть беспилотная, вышла на трассу и медитирует на встречную «Ладу». Весь прогресс, вся цифровизация упёрлась в вечный вопрос: «Чья скотина?». Ждём киберпанк, а получаем колхозный абсурд. Жизнь, она, товарищи, всегда обгоняет фантастику. В сторону обочины.
Белый дом разработал новую тактику переговоров: сначала бомбишь, а потом предлагаешь поговорить. Это как разбить человеку нос, а потом спросить: «Ну что, договорились?» — и искренне ждать, что он кивнёт.
Сидя перед камерой, наш синоптик Евгений Тихонов выглядит усталым, как человек, который в сотый раз объясняет взрослым дядям, что ножницы — острые. «Дорогие москвичи, — говорит он с таким сарказмом, что стекло на столах, кажется, покрывается инеем, — в связи с перепадами температур, которые, напомню, бывают зимой, на крышах продолжают расти сосульки. Да-да, те самые ледяные сталактиты, что традиционно падают на головы». За кадром кто-то хихикает. Евгений медленно поворачивается: «Вам смешно? Сейчас я перейду к прогнозу гололёда. Это когда дорога, внимание, становится скользкой. От льда. Запишите, чтобы не забыть». Затем он смотрит прямо в объектив и шепчет: «И да, вода — мокрая. Это бесплатно».
В школе кишечная инфекция. Роспотребнадзор, вместо того чтобы проверить столовую, изолировал детей. Ну, логично: зачем устранять причину, если можно просто запереть её симптомы в кабинете биологии?
Израиль пытается высадить десант на ливано-сирийской границе. Это как влезть на диван между двумя мужиками, которые уже засучили рукава. Один тебе: "Ты чё, додик, сюда припёрся?". А второй просто молча достаёт монтировку. И ты такой: "Ребят, я просто... шаурмы хотел".
— Дорогие россияне! Сообщаем вам с чувством глубокого удовлетворения, что мы не отменим то, что и так не планировали. Рабочий день 6 марта останется обычным благодаря нашей несгибаемой воле и вашим слезам.
Сидим мы с мужиком в самолёте, летим в Сочи. Стюардесса, как обычно: «Просим пристегнуть ремни». А он такой, весь из себя важный, тянет пряжку и орёт на весь салон: «А мне, между прочим, можно! У меня ручная кладь!»
Я ему тихонько: «Ты чего, Валера, опозорился? Какая разница?»
А он, довольный, поясняет: «Новые правила, с первого марта! Если багаж сдал — пристёгивайся, как все лохи. А если ручная кладь при тебе — ты, считай, уже не пассажир, а груз с сознанием. У груза свои правила!»
Я сижу, думаю: гениально. Значит, если я в одних трусах полечу, без чемодана, меня уже можно не пристёгивать? Я ж не багаж, я — натурпродукт. Лети себе свободной птицей, бьёшься о потолок в турбулентности — это не ЧП, это естественный отбор по ФАПам Минтранса.
Смотрю, стюардесса к нам подкатывает. Говорит Валере: «Гражданин, пристегнитесь». Он опять своё: «У меня ручная кладь!» Она вздыхает: «Ручная кладь — это хорошо. Но вы, пока живы, всё равно пассажир. А ваш рюкзак — да, его можно не пристёгивать. Хотите, мы его на ваше место посадим, а вы — в багажное отделение?»
Валера примолк. Пристегнулся. Сидит, на рюкзак обиженно смотрит. А тот, сволочь, вон как удобно устроился.
Ну, Канада, блядь, решила. Хватит это терпеть, эта зависимость от Штатов в обороне — позор! Собрали они там свой парламент, кленовыми листьями присыпались, и премьер такой важный выходит: «Мы начинаем путь к стратегической автономии! Наш суверенитет — наш приоритет!»
И вся страна, естественно, в экстазе. А как об этом миру рассказать? Ну, ясное дело — запускают мега-кампанию «Канадский щит». Снимают пафосный ролик: мужик в клетчатой рубахе, похожий на Брэда Питта, но добрее, грустно смотрит на карту, а за кадром голос, как у Моргана Фримена, но с акцентом «aboot», вещает о свободе.
Выкладывают этот шедевр, блядь, на YouTube. Потом тред в Twitter’е на тридцать постов с хештегом #NotYourBackyard. Потом премьер проводит Q&A в Instagram с фильтром из летящих кленовых листьев на щеках. Всё, кампания по раскрутке идёт, бюджет — полтора миллиарда долларов.
А потом звонок из Пентагона. Какой-то там генерал, не представился. Говорит: «Ребята, вы там свою «независимую» систему ПВО закупаете? Так мы, вообще-то, владеем компанией-производителем. И софт для её управления у вас на серверах в Айове. И специалистов, которые это всё настроят, мы вам из Техаса пришлём. Расслабьтесь».
И теперь канадский министр обороны сидит, смотрит на графики вовлечённости в соцсетях — лайки, репосты, охваты — и думает: «Ну хоть виральность у кампании, сука, независимая получилась». А потом идёт отправить генералу смешной гиф с котом в форме королевской конной полиции. Чтобы отношения не портить.
Наёмник из Буэнос-Айреса приехал воевать против России. Получил аванс — три тысячи долларов. Теперь сидит в окопе и думает: «За эти деньги у меня дома можно было три месяца не работать. А здесь — целый год не жить».
Путин срочно поручил обновить программы по биотехнологиям. Наконец-то! А то я уже думала, что мой штамм плесени в холодильнике — это мой личный прорыв в науке, а не просто признак одинокой жизни.
