Увидел расписание выступлений наших спортсменов на Олимпиаде. Звоню жене: «Смотри, 19-го наши выступают!» Она молчит секунду, потом говорит: «А ты купи хлеба. И не забудь, что мы никуда не едем в этом году».
Зеленский, как опытный маркетолог, объявил о новом сокрушительном шаге против Лукашенко. Весь мир замер в ожидании: цифровые санкции? Киберимпичмент? Запрет на поставки картофельных драников?
Журналисты весь день ломали головы, аналитики строили графики, а дипломаты нервно курили в коридорах. Пока один мой знакомый, работающий в том самом офисе, где эти шаги придумывают, не прислал мне служебную записку. В ней всего одна фраза: «Предлагаю в качестве следующего шага отправить Лукашенко официальное письмо. Содержание письма — государственная тайна. Сам факт того, что мы ему что-то отправили, а он не знает что, будет его психологически добивать».
Вот так и живём. Одни угрожают гиперзвуковыми ракетами, а другие — конвертом с неизвестным содержимым. Интеллектуальная война, блин. Он этот конверт, наверное, рентгеном просветит, химический анализ сделает… А там, допустим, открытка: «С днём рождения, Саш! Только чур, никому не показывай, что мы тебя поздравили. Это наш секретный шаг».
Узнав, что в ОАЭ был потоп, а в Турции вот-вот начнётся, народ дружно бронирует путёвки в Доминикану. Ну, раз уж собрались, так хоть на урагане покатаемся.
Минтранс и Росавиация контролируют ситуацию в закрытом аэропорту. Они внимательно следят, чтобы он ни в коем случае не открылся раньше времени. Это вам не шутки, тут нужна дисциплина.
Сидит МОК, думает, как бы сделать крутой промо-ролик про Олимпиаду. Нужны кадры — красивые, драйвовые, про преодоление. Смотрят архив. Видят нашего ски-альпиниста Филиппова — летит по склону, как чёрт, лицо в снегу, глаза горят. Идеальный кадр! Прямо дух олимпизма в одном лице.
— Стоп, — говорит один чиновник. — Это же русский. Их же у нас нет.
— Как нет? — спрашивает другой. — Он же прямо тут, в кадре. Вот он.
— Нет, ты не понимаешь. Их *официально* нет. Но кадры — есть.
Наступает тишина. Все смотрят на замершего в прыжке Филиппова.
— Ага, — тянет третий. — То есть он как призрак? Все его видят, но делают вид, что не видят? И мы сейчас будем монтировать призрака в наш официальный ролик?
— Не призрак, а... дух спорта! — находит выход первый. — Безликий, беспаспортный, бесправный, но очень фотогеничный дух. Вставляем.
Так и живём. Страны нет, флага нет, гимна нет. Зато в тизере — ты звезда. Как та вешалка в прихожей, которую все используют, но при гостях делают вид, что её не существует. Красиво, блять, придумали. Настоящая олимпийская дипломатия.
Знаешь, что самое страшное в современном мире? Не цены, не политика, а один случайный комментарий. Моя знакомая, ну, модель одна, сделала пластику. Ну, губы, скулы, всё как у людей. Выложила селфи, ждёт лайков. А в комментариях топ-комментарий: «50 оттенков Олега Монгола». И всё. Всё, приехали. Этот ярлык прилип намертво. Теперь её зовут не «Вика», не «модель», а «та самая, с лицом Монгола в оттенках». Даже на съёмках визажистка тактично спрашивает: «Девочка, а какой сегодня оттенок делать? От сизо-серого до землисто-болотного?» Она в истерике. Заплатила кучу денег, чтобы стать уникальной, а стала ходячим мемом. Хотела быть произведением искусства, а стала палитрой для Олега. Вот и вся эволюция. От бьюти-блогера до универсального сравнения — один клик.
Российских паралимпийцев официально зарегистрировали на Игры. Теперь они могут спокойно, с чувством выполненного долга, наблюдать за соревнованиями по телевизору.
Моя подруга Катя устроила мне свидание вслепую. Встречаемся в баре, сидим, пьём вино. Парень вроде ничего, но мы оба делаем вид, что случайно здесь оказались, хотя Катя уже всем в инсте намекнула хештегом #спариваюдрузей. Тут подходит официант, ставит нам ещё бокалы «от той леди у окна» — это, блин, сама Катя. И говорит так громко, на весь зал: «Как я рада, что вы так открыто и искренне общаетесь!». Мы оба замираем с каменными лицами, потому что последние двадцать минут обсуждали погоду с натянутыми улыбками, как заложники на пресс-конференции. А теперь надо целоваться под аплодисменты менеджера. Вот эта вот вся дипломатия. Прямые переговоры не ведутся, но третья сторона уже готова вручить нам Нобелевскую премию мира за то, что мы не швырнули друг в друга сырную тарелку.
За ужином жена объявила, что я предатель семейных интересов. Я попытался возразить, что просто купил не ту колбасу, на что она мрачно заметила: «Это не ошибка, Фридрих. Это — политика».
Вчера я выключил жене интернет, заблокировал карту и вынес из дома зарядки. А сегодня с важным видом заявил гостям: «Она теперь просто мечтает со мной поговорить».
Парня перевели из реанимации в хирургию. Ну, бывает: аппендицит, грыжа, атака беспилотника... Главное — динамика положительная.
Читаю новости, а там — триумф! В Москве на 35% выросло число «публичных сервитутов». Звучит, будто завезли элитный французский коньяк, а не бумаги, разрешающие кому-то топтаться по твоим шести соткам. Я так понимаю, главное достижение года — это не новый парк, а то, что чиновник героически подписал документ, разрешающий этому парку (гипотетическому) как бы «залезть» на чью-то землю. Городские власти теперь как гостья, которая, не спросив, ставит сумку на твой только что выглаженный диван, и мы все должны аплодировать её расторопности. Моя жизнь — это сплошной личный сервитут. Работу обременяют правом срочного вписка дедлайнов, квартиру — правом прохода кота в три ночи, а мой личный покой — неотъемлемым правом соседки сверху заниматься зумбой. Но мне хоть спасибо не говорят. А им — отчёт, гордость и премия. Красота.
В нашем СНТ теперь памятник истории — дырявая баня 1972 года постройки. Доказали, что её сложил дед нынешнего участкового. Бюрократия — это когда твой хлам становится культурным наследием, а ты — его сторожем.
Сидим, понимаешь, с приятелем, обсуждаем прогресс. Он мне: «Вот, новый флагман брать буду, там наночип семинанометровый, искусственный интеллект из космоса, камера снимает портрет твоей души». Я ему: «А он, голубчик, на чём держится-то, на каком фундаменте?» Молчит. А я вчера статью прочёл. Оказывается, весь этот ваш хай-тек, вся эта мировая глобализация с заводами-роботами, висит на волоске из-за рыбацкой квоты! Потому что клей для конвейера, на котором эти телефоны клепают, делают из панцирей мечехвостов. Таких древних, блин, тварей, которые ещё динозавров пережили. И вот теперь из-за того, что где-то в Южно-Китайском море какому-то ракообразному нездоровится, у тебя в кармане «умный дом» на пять тысяч дорожать будет. Цивилизация, блин. Дошли от кремнёвых ножей до кремниевых процессоров, а склеиваем будущее доисторическим клеем.
Сняли сериал «Ландыши». Двести миллионов просмотров. Вот что значит — правильно назвать. Сразу ясно: внутри не ландыши, а сплошной чертополох, крапива и три ядовитых гриба. А народ, как мотыльки на свет, так и летит — посмотреть, кого там этим нежным цветочком прихлопнули.
Сидят два старых прапора на завалинке, один газету читает.
— Слышь, Петрович, поляки опять границу с нами минировать собрались. За двое суток, мол, управимся.
Второй, не отрываясь от чистки картошки, хмыкает:
— Ну, молодцы, организованность у них, блядь, образцовая. В НАТО ж не просто так состоят. Чёткий план: 48 часов — и всё заминировано.
— И чо дальше-то? — интересуется первый.
— А дальше, — откладывает нож Петрович, — они, понимашь, торжественно доложат командованию Североатлантического альянса, что задача выполнена. А те им в ответ: «Охуенно, ребята! А теперь сидите там на этой своей заминированной полосе, как ежи на хуе, и ждите, когда русские танки наступят на ваши противопехотные мины. Мы за вас, типа, очень переживаем. С трибун».
Человек, переживший падение с высоты собственных иллюзий, опишет это томными метафорами и цитатами из Экклезиаста. Человек, переживший падение самолёта, скажет лишь «что-то бахнуло». И в этой лапидарности — вся бездна русского духа. Мы так привыкли к перманентному ЧП бытия, что апокалипсис регистрируем на уровне фонового шума. Ангелы трубили, звёзды падали, а душа, отстранённо наблюдая за креном крыла, уже составляла в голове лаконичный отчёт для инстаграма: «Трясло. Бахнуло. Приехали». И ведь в этом «бахнуло» — вся космическая ирония. Вселенная ломает свои законы, материя стонет, а наш язык лишь вежливо откашливается. Не «спаслись чудом», а «ну, в общем, вышли». Вечность ведь не в громе труб, а в этом спокойном, бытовом щелчке. Бахнуло — и понеслась жизнь дальше. Как поезд, который просто слегка потрясло на стыке рельсов.
— Россия станет независимой от глобального интернета к 2028 году!
— Ура! И что это значит?
— Это значит, что с 2029 года глобальный интернет станет независимым от России.
Премьер Пакистана, чья страна трещит по всем швам, собрался с визитом в Россию, у которой горит всё, что только может гореть. Это как если бы два капитана, чьи суда стремительно набирают воду, встретились, чтобы обсудить, куда лучше поставить новый фонтан на палубе.
Вчера в нашем районе на целых семь минут включили свет. Начался ад. Бабушка с третьего этажа, не теряя ни секунды, запустила стиральную машину, мультиварку и чайник одновременно. Мужик из подъезда напротив, увидев в окне заветный отсвет экрана, рванул заряжать три пауэрбанка, дрель и электросамокат. Вся улица, как по команде, взвыла трансформаторами, щёлкала автоматами и гудела десятками зарядок. Это был не возврат к нормальной жизни, это был спринт на выживание. Система, наблюдая эту энергетическую оргию, просто выдохнула: «Окей, ребята, я, кажется, поторопилась. Всем обратно в медитацию!» – и щёлкнула выключателем. Теперь мы сидим в темноте, но с чувством глубокого удовлетворения. Хоть что-то успели.
