Сидим с женой на кухне. Она мне сокрушённо:
— Ну что с ним делать? Опять в школе двойка. И учительница говорит, что он её совсем не слушает!
Я с умным видом откладываю газету с интервью одного известного политика:
— Слушай, я тут прочитал гениальную вещь. Секрет всех переговоров.
— Какой ещё секрет? — жена насторожилась.
— Сила, — говорю я, таинственно понижая голос. — Если ты сильнее, ты можешь надавить. А если слабее — тебя придавят. Это ж ужасная, опасная штука!
Жена смотрит на меня секунд десять. Потом медленно встаёт, подходит к холодильнику, загораживая его собой, и говорит ледяным тоном:
— Ага. Страшная штука. Значит, сильный может не пустить слабого к котлетам? Поздравляю с открытием, Колумб. Иди договаривайся с сыном. Без ужина.
Оргкомитет Олимпиады-2030 так рьяно тренируется в досрочном увольнении сотрудников, что я уже жду, когда МОК включит это в программу Игр. Золото достанется Франции — она в отрыве.
Министерство обороны Турции официально заявило, что не будет использовать ЗРК С-400 для охоты на сомалийских страусов. «Хотя они летают низко и быстро, — уточнили в ведомстве, — но это всё-таки не совсем авиация».
Читаю новость про «блинчатый лёд» на реке Зея. Природа-мать, блин, такая хозяйственная, что даже лёд формирует, как на праздничный стол. Ждёшь, сейчас из тайги выйдет медведь в фартуке и начнёт поливать это сгущёнкой. А потом понимаешь — это просто намёк. Мол, сиди, мужик, дома, на жопе, не рыпайся. Иначе река и тебя уложит, как блин.
Минобороны и фонд «Военной культуры и отдыха» выпустили пособие для школьных сборов. Четвёртая глава называется «Как сделать, чтобы тебя не послали на… эти самые сборы».
Вчера вечером я совершил превентивный удар по глобальной угрозе — крошкам от печенья на диване. Развернул пылесос, провёл спецоперацию. Только потом, с чувством выполненного долга, осознал: для обеспечения безопасности тыловой базы мне пришлось заблокировать единственный путь к отступлению. То есть я сам же сел на этот диван, а пылесос стоит посреди комнаты, отрезая меня от кухни и свободы. Сижу теперь, как та самая иностранная авиакомпания, развёрнутая в воздухе. Жена смотрит на меня и спрашивает: «Ты там свою суверенную территорию освободил? Или просто опять войну с бытом проиграл?». Пришлось признать, что логистика — не мой конёк. Особенно когда твой главный союзник уже спит и храпит в соседней комнате, бросив тебя в окружении вражеских крошек и собственной глупости.
И вот мы сидим, пристёгнутые к своим креслам, и созерцаем, как под крылом самолёта шланг, подобный пуповине, передаёт ему живительное топливо. Мы — шестнадцать капсул, летящих в столицу, но замерших над Волгой. Нас не выпускают. Мы — не пассажиры, мы — балласт. Наш путь к просветлению лежит через Нижний Новгород, но нам не позволено ступить на эту землю. Мы — чистый дух, томящийся в металлической оболочке. Стюардесса, словно жрица, обносит нас водой и печеньем, совершая обряд поддержания плоти, в то время как души наши уже давно витают где-то над Московской кольцевой. И я думаю: а ведь и правда, мы — просто багаж. Беспокойный, мыслящий, иногда просящийся в туалет багаж, который везут в пункт назначения, не распаковывая в промежуточных портах. И в этом есть высшая ирония бытия: чтобы долететь до центра Вселенной, нужно на время стать вещью. Просто сидеть и ждать, когда тебя дозаправят.
Футбольная ассоциация оштрафовала два клуба на кругленькую сумму. Триста тысяч фунтов. Для них это как для нас — рубль на проезд. То есть подрались благородно, по-джентльменски, и даже штраф заплатили. А где благодарность? Где запись в трудовой: «Участвовал в историческом побоище»?
Сидим с братаном, смотрим новости. Ведущий так с пафосом говорит: «Российский производитель с гордостью представляет главное новшество своей первой модели — панорамную крышу!» Мы смотрим на экран, а там этот «кроссовер» стоит, весь такой... ну, как обычно. Брат молчит, курит. Потом выдыхает дым и говорит: «Слушай, а двигатель-то у него... он там есть? Или мы, блять, на солнышке лежать будем, любуясь облаками, пока нас на тросе другие машины буксируют?» Я ему: «Ну, крыша же панорамная!» А он: «Да, класс. Будешь ехать и смотреть, как дождь прямо тебе на лицо капает. Сквозь эту самую „панораму“. Потому что люк, наверное, тоже идёт как опция — „первый в истории ВАЗа с дыркой в потолке“». И ведь правда. Сделали главную фишку машины — дырку сверху. А всё остальное как бы само приложится.
Агентство «Мехр» сообщило о ракетной атаке на Тегеран. Главное, подчеркнули его представители, не количество жертв, а то, что взрывов было БОЛЬШЕ, чем вы думали. Вот и вся аналитика.
И вот он, стальной остров, квинтэссенция человеческого гения и глупости, плывёт по хлябям, неся в чреве своём мощь, способную обратить в пыль города. Его боги — радары, его молитвы — шифрованные сигналы. Он мыслит себя центром мироздания, где каждая волна должна трепетать перед его величием.
И тут, из ниоткуда, является оно. Жужжащее, пластиковое, с глазом-объективом, купленное в кредит. Комар цифровой эры. Он хочет лишь одного — увидеть. Запечатлеть. Выложить в сеть. «Смотрите, люди, какой огромный кораблик я видел!»
И левиафан содрогается. Грохочут сирены, мечутся тени в голубоватом свете экранов. Запускаются алгоритмы, чья стоимость превышает бюджет небольшого государства. Всё это — чтобы сбить назойливую муху, летящую за кадром для инстаграма. Высший пилотаж духа, обернувшийся войной с тенью. И где-то в каюте офицер, стиснув зубы, шепчет в пустоту: «Чтоб ты сдох...» — обращаясь не к врагу, а к вечному, нахальному, бытовому любопытству, которое и есть, пожалуй, главная движущая сила этой юдоли.
Моя жена во время переговоров об уборке квартиры предложила гениальную сделку: я всё делаю, а она взамен великодушно отказывается от идеи выбросить мою коллекцию старых процессоров. Это как: «Дорогой, ты моешь посуду, а я не сожгу твои носки». Работает.
Ну вот, опять. Решил наш дорогой лидер, что ему срочно нужен образ крутого парня перед выборами. Не хватает рейтинга? Отлично! Берём карту, ткнём пальцем в какую-нибудь горячую точку — пусть лучше там всё горит, чем его предвыборные штабы. Иран? Отличный выбор! Громко, эффектно, патриотично. Весь мир затаил дыхание, аналитики пишут про «последствия для глобальной стабильности». А я, как обычно, смотрю на самое глобальное и стабильное в моей жизни — на стрелку бензобака в машине. И наблюдаю, как эта самая «стабильность» улетает в трубу вместе с дымом от ракет. Потому что главное последствие любой крутой геополитики — это когда твои же сторонники, заправляя внедорожник с наклейкой «Сделаем Америку снова великой!», матерятся на тебя последними словами, глядя на ценник. Хотел ударить по Ирану, а попал по карману избирателя. Вот такая хитрая механика: чем громче взрывы там, тем тише кошельки здесь. Ирония судьбы, блин. Не в Персидском заливе, а на местной заправке.
Наш лидер выдал такую дичь про Крым, что даже наши западные партнёры, обычно готовые кивать на любое бла-бла, схватились за голову. А наши-то уже просто молча сжимают кулаки — им за эту ахинею потом отдуваться.
Сидят два мужика в гараже, Вадим и Санёк. Вадим чинит глушитель, Санёк читает новости в телефоне.
— О, — говорит Санёк. — Наши в МИДе заявили протест. В Финляндии какой-то мудак флаг наш сжёг. Надругательство, говорят, над государственным символом.
Вадим, не отрываясь от глушителя, хмыкает:
— Ну, символ — он и есть символ. Обидно.
— Да чё обидного-то? — Санёк откладывает телефон. — Тряпка и тряпка. У меня вон на даче старый ковёр висит на заборе — тоже символ моей молодости, между прочим. Его соседский козёл в прошлом году сожрал наполовину. Я что, в ООН жаловаться должен? Или козлу ноту протеста вручить?
Вадим вылезает из-под машины, вытирая руки.
— Не, Сань, ты не понял. Ты — частное лицо. А тут — государство. Государство — оно как тот самый обидчивый мужик в баре. Ему не обязательно в морду дать. Достаточно стул его ногой задеть. Он тут же весь такой: «Ты чё, это мой стул! Это личное оскорбление! Это покушение на мою территориальную целостность!» А потом вызывает всех своих братанов и начинает выяснять, чей стул.
Санёк задумался, допил пиво.
— Братаны... это, выходит, армия?
— Ну, — Вадим снова ныряет под машину, и его голос звучит приглушённо. — А ты думаешь, с чего всё начинается? С какого-то обидного стула. Или флага. Главное — вовремя возмутиться. А то, блин, все начнут думать, что на наши стулья можно садиться.
Наш министр цифры, чтобы быть ближе к молодёжи, запустил свой TikTok. Первый же ролик с хэштегом #ЧиллюПодБиты набрал миллионы просмотров. Особенно оценили текст фоновой песни: «Я трахаю твою систему». Он-то думал, что это про IT.
ЦАХАЛ заявил, что ПВО страны негерметична, как раз когда Иран начал ракетный обстрел. Это как если бы сантехник, глядя на потоп с потолка, сказал: «Знаете, а у меня, кажется, ключ разводной хреновый».
Иран нанёс удар по 14 американским базам. Пентагон, не отрываясь от пончиков, попросил повторить — не расслышали.
Заочно приговорили оператора дрона к пожизненному заключению. Секретарь суда, задумавшись, спросила: «А повестку ему тоже заочно вручать будем? Через облако?»
Сидят в Брюсселе мужики, как в коммуналке. Один говорит: «Слушай, а давайте отберём у Вовки из комнаты его скопленные три рубля и отдадим Кольке?» Другой хмыкает: «А Вовка что?» — «А Вовка нас на*** посылает». Третий, прапорщик, резюмирует: «Значит, будем ещё десять лет смотреть, как эти три рубля на столе лежат. Гениально».
