Сижу, значит, на кухне, листаю новости. Читаю: «Продавцы массово уходят с маркетплейсов! Начался ад! Комиссии, штрафы, произвол!». И я такой — оху*ваю, наконец-то! Мечта сбывается.
Вспоминаю, как месяц искал нормальные тапочки. Захожу в первый магазин — «СуперПуперОбувьОтПроизводителя». На фото: кожа, мех, подошва из шин «Мишлен». Приходят — кусок дерматина, приклеенный к картону от пиццы. Начинаю диалог. Продавец мне: «Вы что, в жизни кожу не видели? Это элитная замша!». Я ему отправляю фото с дыркой на второй день. Он: «А вы, я смотрю, эксперт по износостойкости. Может, вы их в углях шарили?». Открываю спор. Через неделю приходит ответ маркетплейса: «Продавец прав. Товар соответствует описанию: „тапочки“. Возврат не одобрен. Спасибо, что выбрали нас!».
И вот теперь они все, бедные, уходят. Ура! Больше не будет этих «диалогов», этих «споров», этой «заботы о клиенте». Останутся только я, пустой экран с надписью «Товар не найден» и святая тишина. Рай, бл*дь, наступил. Только вот заказать в этом раю будет нехуй.
Учёные нашли масло, спасающее от старческого склероза. Теперь я могу забыть, зачем пришла на кухню, но буду чётко помнить, что забыла добавить в салат это чёртово масло.
В некоем губернском правлении, озабоченном составлением отчёта о героических деяниях минувшей войны, случился казус, достойный пера летописца. Чиновник особых поручений Тит Фаддеич, дабы отчитаться о проложенной через реку Днепр связи, начертал в ведомости: «Связь под огнём проложил эвенк Увачан». Начальник связи, человек простой и в этнографии несведущий, прочёл сие донесение и возликовал: «Молодец, сукин сын! Один, значит, целый народ представил!» И пошла бумага гулять по инстанциям, обрастая резолюциями: «Представить к ордену!», «Выдать премию!», «Наградить землёй в местах исконного проживания!». Лишь когда сам градоначальник, разнёсший в пух и прах канцелярских крыс за задержку наградных листов, потребовал к себе героя лично, открылась истина. В кабинет, путаясь в бесконечных бухтах, вкатили катушку с тем самым кабелем. «Ваше превосходительство, — доложил секретарь, потупив взор, — эвенк Увачан к вашему присутствию прибыл. Молчит, но связь, надо отдать должное, держит исправно». Градоначальник же, окинув «героя» испытующим взором, изрёк: «Что ж, и от кабеля, ежели он на службе отечеству, проку больше, нежели от иного чиновника с языком. Зачислить его в штат на довольствие. Пусть числится».
В 1952 году высота сугробов в Москве составляла 86 см. В 2024 году сугробы в Москве — тоже 86 см. За семьдесят лет мы не победили зиму, а просто научились жаловаться на неё в сторис.
— Взрывал? Нет, что вы! Я же добро хотел сделать — в такую-то погоду! Подошёл, смотрю, у него, наверное, аккумулятор сел. Ну, я и приладил к клеммам динамитную шашку, чтобы прогреть... А она, зараза, вместо искры — бабах!
Вся страна смотрела, как Петросян упал с тройного акселя. И замерла в тишине, честно ожидая, пока он отряхнётся и скажет: «А в студию я зайду позже — у меня тут лёд поправить надо».
Мой сосед дядя Витя в 2016-м объяснял мне три часа у подъезда, почему Трамп — гениальный стратег. Мол, все эти его твиты — тонкий троллинг, а кажущийся идиотизм — сложная многоходовочка для СМИ. Вчера встретил его у холодильника в «Пятёрочке». Он пялился на упаковку плавленого сыра «Дружба», потом медленно повернулся ко мне и сказал с искренним недоумением в глазах: «Слушай, а он... он всегда так... говорить не умел? Или это мне раньше казалось, что это — намёк?». И я понял, что путь от «гениального месседжа» до «да он просто болван» у некоторых занимает ровно восемь лет и одну вдумчивую покупку сыра.
Сижу с редактором, пьём кофе. Он мне и говорит: «Срочно нужен текст! Вот заголовок — «Иностранец изнасиловал пенсионерку в российском регионе». Пиши подробности, раскручивай, народ ждёт!»
Я сел, думаю. Ну, иностранцы у нас бывают разные. Пенсионерки тоже. Регион... Ну, российский. Пишу: «По предварительной информации, инцидент произошёл в одном из населённых пунктов. Личность подозреваемого устанавливается. Пострадавшая находится...»
Звоню редактору: «Слушай, а где, собственно, инфа? Кто, где, когда?» А он мне: «Какая, нахуй, инфа? Заголовок есть? Есть! Значит, и новость есть. Ты просто распиши её, блядь, художественно! Представь!»
Я представил. Сидит эта пенсионерка, вяжет носок. Заходит иностранец. И... И всё. Больше я нихрена не могу представить. Потому что новость-то готовая — её уже сам заголовок изнасиловал, от подробностей ничего не осталось. Я так и написал в конце: «На момент публикации подробности данного происшествия отсутствуют». Редактор прочитал и говорит: «Вот! Идеально! Чётко, по делу, и главное — ничего лишнего».
Власти штата, наученные горьким опытом, больше не борются со стихией. Они просто выносят ей предупреждение за нарушение тишины и покоя в неурочный час.
Мой дед, отставной полковник, тридцать лет хранил в гараже противогаз, сухпайки и священный ужас перед американским бомбардировщиком B-52. «Стратег, — хрипел он, указывая пальцем в небо, — летит – и от тебя мокрое место останется!» Всё моё детство прошло под этим аккордом. А вчера сидим мы с ним на лавочке, видим в телефоне новость: «Пентагон признал, что B-52 больше не вызывает страха». Дед долго молчал, смотрел на свой гараж. Потом вздохнул: «Ну что ж. Значит, и мокрого места от меня не останется. Обидно, блин». Легенда умерла, а он будто пенсию лишился.
В одном городе, названном в честь хищной птицы, депутаты, томимые жаждой исторической справедливости, постановили увековечить память героя. Не памятником из бронзы, не стипендией для сирот — боже упаси, это банально. Решили назвать его именем переулок. Тот самый переулок, где три фонаря из пяти не горят, а дорожное покрытие напоминает лунный пейзаж после бомбардировки. «Пусть каждый, спустив подвеску на его ухабах, помнит о подвиге!» — воскликнул один остроумный чиновник. Вдова героя, получив извещение о высокой чести, вежливо поинтересовалась: «А нельзя ли вместо переулка назвать его именем… ну, например, сантехника, который, наконец, починит трубы в нашем доме?» Но её не поняли. Сантехник — не топонимика. Это вам не вечность.
Объявили воздушную тревогу, велели населению срочно укрыться в убежищах. Население дружно укрылось в убежищах для машин, потому что других-то и нет, блять.
Созвал как-то градоначальник Брудастый-Тугоуховский своих подчинённых и объявил:
— Господа! Настала пора нашему народу показать свету мощь российского духа и кошелька. А посему, указано мне свыше, возобновить поездки в дальние страны для укрепления дружбы и взаимопонимания.
Чиновники зашептались: «Англия? Франция? Италия?»
— Никак нет! — прогремел градоначальник, ударив кулаком по столу. — Страна сия зовётся Венесуэла. Там, сказывают, и природа тропическая, и народец весёлый, и цены… о, цены — просто загляденье! Инфляция у них, понимаете ли, творческая, такая, что миллионом бумажек и мухи не прихлопнёшь — весьма познавательно для нашего человека, привыкшего к стабильности!
Один из молодых писарьков осмелился заметить, что, мол, вон из газет пишут, будто там и хлеба-то днём с огнём не сыщешь…
— Молчать! — взревел Брудастый. — Не хлебом единым! Там, дурак, идеалы! Идеалы, говорю тебе, народовластия и суверенитета, на солнце, под пальмами, вызревают! Поедет наш православный люд, глянет на тамошние достижения… и вернётся, осознав всю сладость отечественного бытия. Сия поездка — лучшая реформа для воспитания патриотического духа! И чтоб проспекты красочные к утру были: «Венесуэла — рай, где доллар не властен!».
Мой бывший неделю планировал грандиозный жест примирения — хотел на крыше своего «Логана» выложить светодиодами знак «Любовь — это…». А в итоге его машину забрали за три просроченных платежа «Билайну». Вот и вся любовь.
Сидим с другом, смотрим новости про выборы в Европе. Он вздыхает: «Бля, вот раньше-то хорошо было — диктатура. Проснешься утром, один мудак уже всё за тебя решил. И голосовать не надо, и думать». Потом задумался и добавил: «Хотя нет, стоп. Это же про мою работу и жену».
На совещании у Верховного Главнокомандующего адмирал Чхве, потный от ужаса, докладывал о готовности флота к приёму спецбоеприпасов. «Ракетный катер проекта 205 «Ураган» — оснащён, товарищ Маршал! Правда, дальность хода у него, как у заправского алкоголика до ларька — километров двадцать, не больше. И если волна выше трёх баллов, он не плывёт, а преимущественно тонет». Ким Чен Ын, не отрываясь от планшета, кивнул: «Стратегическая мобильность». «Подводная лодка «Сан-О» 1943 года постройки — готова! — продолжал адмирал. — Правда, она не столько подводная, сколько надводная с амбициями. При погружении на перископную глубину из всех швов сочится такая струя, что мы её в шутку «КНДР-Фукусимой» зовём». «Скрытность базирования», — мудро изрёк Вождь. «А флагман, дизельный корвет «Сокол», вообще стоит у причала с 2018 года, у него винт украли на цветмет», — выдавил из себя адмирал. Ким Чен Ын наконец поднял взгляд. «Идеально. Враг никогда не догадается, что наш самый мощный корабль прикован к берегу ржавой цепью и не может уплыть дальше, чем видит дежурный матрос. Гениально просто». Адмирал Чхве тихо выдохнул, поняв, что карьера, а возможно, и жизнь спасены. Главное — правильно подать абсолютный бред как гениальную военную хитрость.
Сидим с женой, считаем. Один ребёнок — ставка 6%. Два — уже 5%. Я ей говорю: «Давай третьего заведём, будет 4%!» А она мне: «А если двойню? Это же минус один процент сразу?» Молчу. Думаю, а не четвёрня ли нам нужна, чтобы банк ещё и доплачивать начал?
Вчера у меня дома было собрание мужского клуба. Сидим, пьём пиво, а мой друг Вадим, инженер, бьётся головой об стол. Говорит: «Всё, кредит не дают, бизнес-план херовый! Надо новую идею!» Я ему: «Да у тебя же в гараже тот старый «Москвич» стоит, с запчастями. Продай — стартовый капитал будет». А он смотрит на меня, как на идиота: «Чтобы продать, надо сначала всё в гараже перебрать, каталогизировать, оценить каждую деталь, составить подробный план реализации активов! Это ж годы работы!» Сидим, молчим. А потом мой второй друг, Слава, тихо так говорит: «Бля. А я вчера по телевизору слышал, как один умный дядя предлагал Арктику развивать. Ровно по такой же, блять, схеме». Выпили молча. За гениальность.
Слушаю выступление постпреда Ирана по правам человека и понимаю: это как если бы мой дед, который вывозил с завода подшипники тачками, читал мне лекцию о честности. С тем же праведным блеском в глазах.
Мой друг Миша три года копил на свой «ГАЗон NEXT». Мечтал о малом бизнесе, о своём деле. «Будем с мужиками стройматериалы возить, — говорил он, — золотое дно!» Внёс последний платёж в марте, получил ключи в апреле. А в мае выяснилось, что возить-то, в общем-то, нечего. И некому. Все его потенциальные «мужики» — Серёга-сантехник, Леха-отделочник и Колян, который «всё умеет» — к тому моменту уже благополучно собрали чемоданы и уехали «на заработки» в Ереван, Тбилиси и Алма-Ату. Теперь Миша стоит на парковке у своего блестящего грузовика, курит и предлагает соседям довезти старый диван до помойки. За триста рублей. Это и есть его малый бизнес. Грузовик мечты.
