Жена, прочитав на каком-то форуме историю про трудности с оральным сексом, вздохнула и сказала:
— Ну вот, а я-то думала, что это только у меня проблемы.
Я, оторвавшись от телефона, спросил:
— Какие ещё проблемы? У нас что, опять сантехника течёт?
— Нет, — сказала она задумчиво. — Я про другое. Вот девушка пишет, что у неё челюсть щёлкает и немеет. А у меня просто затекает шея. И потом полчаса хожу, как Железный Дровосек.
Я посмотрел на неё с тихим ужасом.
— И ты это на форуме выложила?
— Ну да. А что?
— И что тебе написали?
— Что я эгоистка, — пожала она плечами. — И что надо больше тренироваться. Одна вообще посоветовала йогу для лица.
Я молчал. Потом осторожно поинтересовался:
— А ты… а ты хоть написала, для какого именно мероприятия шея затекает?
Она посмотрела на меня, как на идиота.
— Ну конечно! Для откручивания этой чёртовой банки с солёными огурцами! Её же, нашу новую, хрен открутишь! А они все в сексуальные дебри полезли. Совсем люди, блин, с ума посходили.
Два великих дуба, укоренившихся на разных берегах пропасти, веками спорили, чья тень благороднее. Они наняли птиц для переговоров. Птицы летали туда-сюда десять лет, пока не вымерли. А дубы так и не узнали, что спор был не о тени, а о том, кто первый осмелится прошептать ветру простое слово «привет», не уронив при этом ни единого листа чести.
Сижу, смотрю утренний эфир. Ведущая такая радостная: «А теперь к нам на прямую связь выходит наш главный эксперт, синоптик Игорь Станиславович! Игорь Станиславович, что ждать москвичам на неделе?»
На экране возникает мужик в очках, с видом учёного, сжигавшего диссертации на алтаре погоды. Он кашляет, поправляет галстук и начинает: «Доброе утро. На предстоящей семидневке мы ожидаем... комплексный характер атмосферных процессов».
Я уже насторожился. «В отдельные дни, — продолжает он, — вероятны осадки в виде дождя либо, при определённом стечении обстоятельств, мокрого снега. Температурный фон будет колебаться. Днём — около нуля, плюс-минус десять градусов. Ночью — холоднее, чем днём. Ветер... будет дуть. Преимущественно с той стороны, откуда обычно дует в ноябре».
Я к телевизору ближе пододвинулся. Он берёт паузу, смотрит в камеру сурово: «Таким образом, резюмируя... На улице будет осень. Спасибо за внимание».
Ведущая за кадром сдавленным голосом: «Спасибо, Игорь Станиславович... Ценные уточнения...» А я сижу и думаю — блин, а я-то в окно посмотрел и тоже так подумал. Где мои гонорары?
Сидит гражданин Иванов, лидер группы «Рондо», и объясняет нам жизнь с экрана: мол, раньше было чётко. Рок — отдельно. Попса — отдельно. Классика — сама по себе. А теперь, говорит, в эфире — музыкальный винегрет. Всё перемешано. Беспорядок.
И слушаешь его и думаешь: гражданин! Вы же «Рондо»! Ваш главный принцип — повторять одну и ту же тему, пока её все не возненавидят! Вы — живое воплощение зацикленности. Вы — бутерброд с одной колбасой на всю жизнь. И вы жалуетесь на винегрет? На разнообразие?
Это как если бы селёдка под шубой встала и заявила: «Товарищи! В магазине — ассортимент! Икра красная, икра чёрная, сыр «Гауда»… Сплошной хаос! Верните мне мой чёткий, ясный мир: селёдка, свёкла, картошка. По слоям! Без этих ваших импортных заморских лукавств!»
Так и вы, маэстро. Вы — не жертва винегрета. Вы — его закономерный итог. Когда всё так перемешано, что уже и не отличишь, где главная тема, а где её бесконечное, унылое повторение.
Знаменитый футбольный аналитик два часа комментировал в студии победу ПСЖ. Подвёл итог: "Мяч был круглый, ворота — прямоугольные. Один забили, ноль пропустили. Всё, свободен".
Сидят два финансиста в баре. Один, помятый, бухтит в стакан: «Представляешь, наш ЦБ, у которого в ЕС всё навечно арестовано и даже право пожаловаться отняли, решил с этим бороться. Подал иск». Второй, переспросив, чуть не поперхнулся: «Куда подал-то?» — «Ну, в суд Европейского союза. Где же ещё?» Воцарилась пауза, нарушаемая только звоном льда в бокале. «Понимаешь, — вздохнул первый, — это высший пилотаж юридической мысли. Это как если бы тебя маньяк в подвал запер, отобрал телефон, а ты, чтобы вызволиться, начал бы стучать в дверь и кричать: «Хозяин! На помощь! Здесь маньяк!» И главная надежда — что хозяин окажется законопослушным».
Капитан Иван Петрович, человек с лицом, как морская карта, испещрённым штрихами штормов и штилей, всю жизнь водил суда из точки А в точку Б. Его мир был прост: ритм дизелей, шёпот радара, звёзды над Бискайским заливом. Он думал о грузе, о курсе, о том, не закипит ли чайник в кают-компании. А теперь он сидит в каюте, разминая ладонью лист обвинения из США, и пытается понять, в чём же его вина. В том, что вёз нефть? Но он всегда вёз нефть. В том, что уходил от погони? Но он, честно говоря, думал, что это учения какие-то. Нет. Он перечитывает документ снова и снова, пока его взгляд не цепляется за единственную неопровержимую улику, красующуюся на корме его судна. И тогда его озаряет. Его преступление — это кусок ткани. Три полосы: белая, синяя, красная. Его вина — в цвете. Он сидит и смотрит на этот флаг, который был ему родным, как запах смолы и ржавчины, и тихо, по-морскому, матерится. Потому что оказалось, что можно быть виновным не в деянии, а в цвете. И точка Б в этой новой навигации называется не порт, а абсурд.
Сижу я, значит, с подругами, обсуждаем эту новость про «особое премирование женщин к 8 Марта». Одна, Марьяна, уже глазами блестит: «Ой, думаю, может, наконец-то ту шубу куплю, что в виш-листе с 2019-го висит!» Вторая, Лена, скептически так: «Да они тебе премию в размере одного воздушного шарика и открытки с Розой Ветров вручат». А я вспоминаю, как наш начальник в прошлом году на корпоративе 23 февраля сказал: «Дорогие наши защитники! Вы — гордость коллектива! И вообще, всем нужно больше зарабатывать и меньше болеть». И торжественно вручил мужикам по набору «Бритва + гель для душа». Так что теперь, когда чиновник говорит «премировать женщин», а следом — «всем нужно повысить зарплаты», я чётко понимаю: это не план, это настроение. Праздничное. Как запах мандаринов и тюльпанов из «Пятёрочки» — вроде есть, а взять в руки нечего. Ну, кроме самого букета, за который, ясное дело, платила я сама.
В конструкторском бюро «Эльбит» царила паника. Заказчик в лице ЦАХАЛа требовал объяснений по поводу последней модели «Хермеса», которую иранцы сбивали с завидной регулярностью, как тарелки в тире.
— Коллеги, — мрачно начал главный инженер Ави, — мы заложили в дрон стелс-технологии за полмиллиарда шекелей. Автономный интеллект. Спутниковую наводку. А они его, простите, как муху шлёпают. Он что, летает с включённой фарой и сиреной «Я здесь!»?
Неделю сидели, ломали голову. Пока молодой стажёр Йони, сын бухгалтера, не предложил робко:
— А давайте посмотрим логи полёта последнего сбитого экземпляра?
Включили. Запись начинается с момента вылета с базы. Чистое небо, ровный гул. И вдруг — голосовая команда оператора из центра управления, замаскированная под системное оповещение, но с характерным тель-авивским акцентом: «Внимание, дрон «Хермес-450». Для оптимизации маршрута выполните разворот. И, кстати, ребята из «Кипат Барзель» поставили на тебя ящик виски. Не подведи, красавчик!».
Воцарилась гробовая тишина.
— Так вот, — хрипло произнёс Ави, — оказывается, наша ключевая уязвимость — это корпоративный тимбилдинг. Мы создали не разведчика, а самого дорогого участника спортивного тотализатора на Ближнем Востоке.
Читаю новость про взрывы у аэропорта в Абу-Даби и понимаю, что даже террористы там, наверное, работают по графику «с девяти до шести, с перерывом на пятничную молитву и финик-брейк». Представляю их: в белых кандурах, с бомбами под мышкой, они подходят к самому охраняемому месту на планете. «Ассаляму алейкум, мы по поводу хаоса и разрушений. У вас запись есть? На три пятнадцать? А то у нас потом ещё маникюр в Дубай Молле». Их попытка нанести удар в самом стерильном, просчитанном до наносекунды месте выглядит не как угроза, а как досадный технический сбой. Типа «извините, в секторе D временно не работает Wi-Fi и идёт локальный апокалипсис. Приносим извинения за доставленные неудобства». Всё, даже конец света, должно быть идеально организовано и соответствовать стандартам гостеприимства. Пять звёзд, шейх одобряет.
Вот смотришь на этих лыжников — стальные мужики, выносливость титаническая, сердце как атомный реактор. Готовятся годами, чтобы на трёхкилометровой трассе выжать из себя всё, бороться до последнего вздоха. Герои, блин, почти былинные. А потом подходит такой герой к старту, делает первый мощный толчок — и хрусть! Палка, сука, пополам. И всё. Финиш. Не гонка, а анекдот. Вся философия спорта высших достижений укладывается в этот хруст карбона: можно быть готовым ко всему, кроме одной херовой палки, которая решила, что её век закончился именно в эту секунду. Жизнь, она такая — готовься к битве с драконами, а споткнёшься о говно на пороге.
Смотрю теннис. Медведев бьёт. Цзюнчэн (а это, на минуточку, «управляющий повозкой») отбивает. И я такая: «Ну всё, классика. Сила против логистики. Кто кого?» Медведь, конечно. Потому что в пробке на Великом шёлковом пути можно простоять вечность.
Синоптик пообещал «дождь со снегом, переходящий в ясную погоду». Жена посмотрела на меня и сказала: «Знакомо. Это же твоё обычное настроение с утра до вечера».
Слушаю сводку, как футбольный матч: «За сутки наша команда контролируемо продвинулась на полкилометра!» Жду, когда скажут: «А теперь повторим этот красивый момент в замедленной съёмке».
Застрял в пятизвёздочном отеле, потому что карты заблокировали. За неделю я изучил все его схемы так, что теперь провожу платные вебинары для туристов. Моя новая должность — консультант по выживанию в раю, когда рай кончился.
Мой друг, отчаявшись в химии, начал лечить рак содой. Через месяц ему позвонил врач: «Мы всё проанализировали. Ваш случай уникален — опухоль уменьшилась. Продолжайте. И, кстати, где вы берёте такую чистую соду? У нас в отделении тоже кофемашину надо почистить».
Бербок, выступая, с пафосом заявила, что Гренландия — наш европейский форпост. Коллеги-дипломаты вежливо промолчали. Лишь датчанин пробормотал: «Наш-то наш, но только в смысле холодильника для нашего спиртного».
Сижу, смотрю новости. Иранское гостелевидение с серьёзностью диктора «Прогноза погоды» на Первом канале вещает: «КСИР нанёс точечный удар по авиабазе в Бахрейне. Применены 20 дронов и 3 баллистические ракеты». Картинка — какие-то мужики в камуфляже что-то тыкают в планшеты. И я себе представляю эту операцию. Ну, логистика же! Двадцать дронов, три ракеты... Это ж как «Яндекс.Еда» работает, только вместо суши — боеприпасы. «Ваш заказ: тотальное уничтожение, собрал курьер Ахмед, вылетел с дроном №7, к вам прибудет через 4 часа 37 минут, пролетая над территорией Ирака, Кувейта и Саудовской Аравии. Не забудьте оставить отзыв!» А внизу мелким шрифтом: «Бесплатная отмена возможна в течение 10 минут после запуска двигателя второй ступени».
В одном просвещённом государстве, столь же обширном, сколь и озабоченном распространением своих порядков, возникла потребность учинить потрясение основ в соседней сатрапии. Но дабы действие сие не сочли самоуправством, канцелярия Белого Терема, по долголетней привычке, изготовила циркуляр. «Уведомляем вас, милостивые государи, — значилось в оном, — что в среду, пополудни, намереваемся мы подвинуть часть ракет в сторону Персидского залива, с целью произвести там освежающий дождь из огня и железа. Просим утвердить повестку и предоставить отзыв в двухнедельный срок». Конгресс, получив бумагу, немедля погрузился в прения: одни требовали вынести благодарность за соблюдение процедуры, другие — оформить запрос о том, какого цвета чернила предпочтительнее для подписи под актом о возгорании мира. А тем временем в той сатрапии, нимало не уведомлённой о бюрократическом прогрессе, народ, по глупости своей, продолжал жить, словно и не собирался быть демократизированным в ближайший четверг.
Моя жена — блогер с аудиторией в полмиллиона подписчиков. Её жизнь в кадре — это сплошной уют: идеальные завтраки, совместные занятия йогой и наш счастливый брак, который она называет «партнёрством двух половинок». А в реальности, после десяти часов съёмок этого «партнёрства», она смотрит на меня так, будто я — её вторая, нелюбимая половина. Вчера вечером она, улыбаясь для сторис, готовила нам ужин. А потом вдруг спросила со своей светящейся улыбкой: «Дорогой, ты не знаешь, где в нашем экологичном доме я могу купить мышьяк? Для... э-э-э... борьбы с тараканами». Я говорю: «Солнышко, у нас нет тараканов». А она, не моргнув глазом: «Ну так я ж тебе и говорю — эффективное средство». Сижу теперь, думаю. Расследование продолжается. А ужин был действительно вкусный.
