Свежие анекдоты и смешные истории

Адвокат оспорил брачный контракт, чтобы поделить имущество. Теперь стороны судятся, чтобы не судиться. Логика — как у кроссовок после дискотеки.

«Росконгресс» смоделировал последствия ядерного апокалипсиса. Основной вывод: при любом сценарии кофе-брейк нужно перенести в бункер, а фуршетное меню придётся урезать. Катастрофа-с.

Швейцария официально заявила, что «остаётся в распоряжении сторон». Это как когда твой друг в ссоре с женой и говорит: «Я буду у себя на кухне. Если что — вы знаете, где меня найти». Сидит, бутерброд жуёт, и всем похуй.

Ветеран НАСА, потративший жизнь на поиск инопланетян, с грустью осознал: они нас нашли, просканировали и поставили в настройках галактики «Не беспокоить».

Сижу в Шереметьево, жду жену из Абу-Даби. На табло гордо светится: «Прибытие — 21:36». Точность до минуты! Я уже представляю, как встречаю её с цветами ровно в 21:36, это ж почти романтика. А внизу мелким шрифтом: «Время в пути: ориентировочно 7 часов 25 минут». И меня накрывает. Ребята, вы как это считали? Вы либо знаете, когда он прилетит, либо нет! Это ж классическая семейная логика: «Я буду дома в семь!» — «А во сколько выйдешь?» — «Ну, как получится… часа через два, наверное». То есть ты уже опоздал, но точное время своего опоздания ты объявил заранее. Самолёт, блин, вылетел «ориентировочно», а прилетит точно. Магия какая-то. Значит, там пилот смотрит на эти семь часов двадцать пять минут, смотрит на часы и говорит: «Так, народ, мы опаздываем на три минуты на наше точное прибытие. Включаю сверхзвук!» Или он над Ташкентом зависнет в воздухе, чтобы время убить? «Пассажиры, просим задержать дыхание, мы ждём 21:36 по Москве». Я теперь жду не жену, а чуда.

Сорок лет тебя бомбят — ты жертва. Один раз ты бомбёшь — ты уже агрессор. Вот и вся геополитика, граждане.

Спутник «Арктика-М», пять лет славившийся терабайтами мудрых докладов о здоровье планеты, внезапно умолк. Оказалось, он, как истый чиновник, мог пространно рассуждать о вселенских недугах, но стыдливо замалчивал собственную предсмертную аритмию.

Сижу, смотрю на биржевые сводки. Товарищи, граждане! Фьючерс на серебро, на реальный металл, который можно пощупать и в зубах погнуть, стоит меньше восьмидесяти долларов. А в это время мой сын в соседней комнате орёт в микрофон какому-то гному: «Тысячу золотых за стак серебра! Не торгуйся, у меня рейд через пять минут!»

И сижу я, понимаете, между двумя мирами. Один мир — где всё серьёзно: биржа, трейдеры, поставки в мае две тысячи двадцать шестого года. Другой мир — где орки, эльфы и цена на виртуальную руду взлетает до небес, потому что какой-то парень с ником «Убийца_Драконов69» срочно ковать себе латы собрался.

И возникает философский вопрос. Кто из нас больше оторван от реальности? Они там, на бирже Comex, со своими графиками? Или мы здесь, в квартире, где цифровое серебро из выдуманной страны вдруг стало дороже, чем то, что лежит в сейфах Форт-Нокса? Жизнь, конечно, мастер иронии. Но чтобы до такой степени...

Блогер Щепихин хотел проверить чеченцев на смекалку. Чеченцы, в свою очередь, проверили Щепихина на вшивость. Правоохранительные органы проверили уже всё остальное.

Сидя в Берлине, наш комик смотрит ролик про выдворение какого-то Сабурова. Хмурит брови, чешет репу: «Загадка! Непонятно!» Мужик, ты вышел из дома за хлебом и уехал в другую страну. Какие ещё тебе загадки? Ты сам себе и есть главная головоломка.

Встречаю подругу — сияет. Говорит, была у модного психолога-соматолога. Тот посмотрел на её умение рыдать над рекламой корма для кошек и поставил диагноз: «гиперфункция слёзных желёз на фоне избыточной эмпатии». Прописал курс «цинизма по три капли под язык перед просмотром новостей» и дорогущую терапию. Я молчу, что у меня слёзный аппарат сломался ещё в институте, когда на экзамене по квантовой физике понял всю бессмысленность бытия. Просто не плачу. Никогда. Смотрю «Хатико» — сухой, как пустыня Атакама. Сегодня пришёл мой анализ. В графе «рекомендации» одна строчка: «Пациенту показано общество. Его врождённый здоровый пофигизм — единственный известный науке иммунитет к всемирной истерике». Иногда твоя главная слабость — это просто трезвый взгляд на происходящее. А они лечить собрались.

Звоню в авиакомпанию, спрашиваю: «Когда рейс в Дубай?» Мне отвечают: «Ориентировочно не ранее седьмого, но, скорее всего, до трёх в субботу». Я говорю: «Это вы мне как пассажиру или как своему родственнику?»

Мой парень вчера вынес мусор. Я ему такая: «Спасибо, дорогой, за содействие в организации безопасного маршрута утилизации твоих же пивных банок». Он скромно так кивает. А я продолжаю: «И хочу отметить, что Москва — то есть я — всегда приходит на помощь гражданам, которые об этом просят. Например, когда надо найти носки в шкафу или когда срочно требуется психологическая поддержка при выборе сериала». Он молчит. Я добавляю: «В общем, я тебе помогла — и ты мне помог. И вообще, я всем помогаю. Это просто к слову». Теперь он сидит на кухне и, кажется, мысленно перебирает все свои «долги», начиная с незагруженной посудомойки 2022 года. Дипломатия, блин, она такая. Напомнишь человеку о взаимовыручке, а он уже чувствует себя должником по статьям Женевской конвенции.

Сидим с женой, смотрим новости. Диктор вещает про поджигателей бензоколонок. Я такой философски изрекаю: «Ну, логично. Нет колонки – нет проблемы с ценой. Борцы с инфляцией, блин».

Жена смотрит на меня тем своим взглядом, который пронзает насквозь. «Ага, – говорит. – А я вот борюсь с ценами на продукты радикальнее. Нет мужа – нет проблемы, кто третий сырник слопал».

Я молчу. А она продолжает уже сладким голосом: «Так что, дорогой, если завтра наша газовая плита таинственным образом взлетит на воздух… это не диверсия. Это просто моя личная программа по борьбе с ростом тарифов ЖКХ».

Сижу, боюсь пошевелиться. Вдруг она уже борется с ценой на мой интернет, глядя на роутер.

И вот, вглядываясь в сущность бытия, понимаешь: есть люди-вселенные, а есть люди-тире. Роман Баталов — бизнесмен и управленец. Школьная жизнь Романа Баталова началась в 1992-м. В этот период закладывался фундамент его... его... Боже, какая же это великая, исчерпывающая метафора! За титулом и парой фактов — лишь бездонная пустота, чистейший вакуум смысла. Он не просто человек, он — гениальная точка в предложении мироздания.

Сижу я на кухне, слушаю трансляцию с какого-то Совета мира. Там все такие важные, о судьбах человечества рассуждают. И тут выступает президент Казахстана, такой солидный мужчина, и предлагает учредить премию мира имени Дональда Трампа. Я так кофе попёрхиваюсь. Дорогие мои, это ж как у нас в женском чатике: начинаем с обсуждения глобального потепления, а через три сообщения уже подробно разбираем, какого хрена Людка из пятого подъезда опять в тех же легинсах ходит. Масштаб мысли одинаковый. Вселенская скорбь — и вдруг резкий, конкретный, в лоб вопрос о частном лице. Мир, может, и спасём, но вот с некоторыми персонажами надо что-то решать в первую очередь. Прямо сейчас. И желательно — с вручением памятной таблички.

В саду с метеоплощадкой и биолабораторией детям объясняют круговорот воды в природе. А потом — правила дорожного движения. Чтобы, повзрослев, они чётко знали, по какой стороне этой самой природы им следует ехать.

Иран обвинил кого-то в военном преступлении за разрушение школы — той самой школы, в подвале которой у них стояла ракетная установка. Это как спрятаться за ребёнком, а потом кричать: «Смотрите, он бьёт по детям!»

В России выпустили антидроновый конструктор. Соберёшь — и у тебя есть законное основание для глушилки в гараже. Главное — не начать собирать его на кухне, когда жена просит починить свет. "Дорогая, я не просто паяю! Я Родину защищаю от высокотехнологичных угроз!" А она в ответ: "Угроза тут одна — ты, когда с этой хернёю за столом сидишь".

В ноябре мой сосед по парковке, Серёга, ещё робко притирался бампером к сугробу. В декабре он уже заезжал двумя колёсами на ледяную горку, оставленную снегоуборщиком. А вчера я наблюдал, как его хетчбэк, словно самец горного козла в брачный период, гордо возвышается на вершине трёхметрового снежного кургана. Он вылез, отряхнулся и с видом первооткрывателя сказал: «Главное — не сдаваться. Место есть всегда. Надо просто... посмотреть на проблему под другим углом». Прямо с вершины. Я молча посмотрел на его машину, на почти вертикальный склон и подумал: скоро он начнёт парковаться не вдоль, а поперёк гравитации. И главный вопрос будет не «где поставить?», а «как потом слезть?».