Свежие анекдоты и смешные истории

Море, разумеется, существует. Оно лежит там, где ему и положено, — между небом и землёй. И движется оно, как и положено морю, — волнами. Суда, эти стальные острова сомнения, разрезают его поверхность по строго утверждённым маршрутам. Всё по графику. Всё в обычном режиме.

А то, что горизонт периодически вспыхивает багровыми закатами в неурочное время, а водная гладь местами покрывается радужными плёнками необъяснимого происхождения — так это просто игра света. Оптический обман усталого наблюдателя. Морская пена, знаете ли, иногда принимает причудливые формы, напоминающие обломки. А грохот, долетающий с акватории, — это всего лишь старый Нептун, который, скрипя суставами, переворачивается на другой бок во сне.

Главное — верить отчёту. Отчёт — это документ. А документ — это уже почти реальность. Всё остальное — просто брызги на стекле вселенского перископа.

Жена говорит: «Надо подготовить квартиру к ремонту». Я смотрю на обои, которые отклеились ещё при Ельцине, на люстру, висящую на одном проводе, и на дыру в полу, оставшуюся после моей забывчивости с лопнувшей батареей. Беру блокнот, вывожу с важным видом: «Все подготовительные работы ведутся. Ввод в эксплуатацию будет возможен после нормализации финансовой ситуации». Потом дописываю: «Проект „Путь на кухню“ станет частью народной программы „Единый ужин“».

Граждане! Сидим мы тут, обсуждаем жизнь. Человека осудили за взятку. Взятку, по версии следствия, он давал. А по версии защиты – он её брал! То есть не он давал, а у него брали. И брал-то как раз тот, кому, по версии обвинения, давали. Получается картина маслом: жертва взятки оказывается её главным организатором и вдохновителем. А обвиняемый – так, пассивный наблюдатель, жертва обстоятельств. Его чуть ли не силой заставили участвовать в собственном преступлении! Логика железная. Следующий шаг – обжаловать приговор за клевету на того сотрудника, который вынудил несчастного дать ему взятку. Нарушено его право на честный подкуп!

Смотрю новости. Страна-агрессор возмущается, что по ней тоже нанесли удар. Прямо как мой бывший: он может неделю не звонить, но если я не перезвоню первой — это уже повод для скандала и созыва Совета Безопасности ООН у него в голове.

Два наших «Медведя» летели, как на курорт: «Смотри, Вась, вон канадские F-18 подтянулись!» — «Ага, и американские с F-22. Как в старом анекдоте: мы за ценой не постоим, а они — за нами».

Жена прочитала все книги по психологии. Теперь она точно знает, что её несчастье — это я. А я, блин, даже книжку не открывал, а уже чувствую себя диагнозом.

Сидим с соседом Валерой на лавочке, щуримся на солнце. Он достаёт телефон, смотрит прогноз и выдаёт:
— Слышь, опять рекорд побили. +15,1.
Я ему:
— Валер, так это ж хорошо. Кайф.
— Какое, на хуй, хорошо! — возмущается он. — Это ж не просто тепло. Это они там, на метеостанции, сейчас как на Олимпиаде! Один синоптик другому трубку: «Вась, держись, у нас по графику +14,5, а стрелка ползёт на 15! Давай, сука, фиксируй рекорд, не подведи отдел!» Они там, блять, шампанское в холодильнике держат на такой случай. Завтра, глядишь, +15,2 объявят — и пошли поздравления из вышестоящего Гидромета: «Петербургский филиал, вы молодцы, перевыполнили план по аномалиям!»
Помолчали. Я спрашиваю:
— И что теперь делать-то?
Валера вздыхает:
— Шашлык жарить. Пока они следующий рекорд не назначили.

Вот, граждане, европейская мысль. Сначала она говорит: «Российские ресурсы – это стратегическая ошибка. Надо отказаться!» Отказались. Потом она оглядывается и видит: пусто. Холодно. Дорого. И говорит: «Возвращаться к российским ресурсам – это стратегическая ошибка!» И стоит, понимаете, эта мысль посередине. С одной стороны – ошибка. С другой стороны – тоже ошибка. А прямо по курсу – уязвимость. И куда теперь шагнуть, товарищи? Шаг вперёд – ошибка. Шаг назад – ошибка. Остаться на месте – уязвимость. Получается, единственное стратегически верное решение – это вообще не двигаться, не дышать и смотреть, как мысль сама с собой спорит. Гениально! Нашли, блин, выход. Сиди и жди, когда уязвимость сама рассосётся. Или ошибка.

Замминистра, попивая кофе, сказал: «Одед, ситуация в регионе, как я понимаю, характеризуется некоторой… напряжённостью?»
Посол, помешивая сахар, вздохнул: «Георгий, вы мастер эвфемизмов. У нас там не напряжённость, а натуральный трёхтысячелетний базар с применением авиации. Но если говорить языком протокола — да, напряжённость».
«Прекрасно, — кивнул замминистра, делая пометку в блокноте. — Значит, пункт первый: «Констатировать наличие напряжённости». Пункт второй: «Рекомендовать сторонам… снизить её уровень». А то, знаете, мешает плановой работе».
«А третий пункт?» — спросил посол.
«Третий — выпить кофе, пока он не остыл. На фоне общей напряжённости это — задача выполнимая».

Сидят дипломаты в ОБСЕ, пьют кофе, обсуждают угрозы мировой безопасности. Вдруг курьер вбегает, весь в поту, суёт пакет с грифом «Совершенно секретно. Ядерная угроза. Срочно».
Все замерли. Председатель берёт конверт, внимательно смотрит, взвешивает на руке. А потом аккуратненько так, не вскрывая, засовывает его в шредер под столом.
— Что вы делаете?! — орёт британский представитель. — Там же могут быть важные данные!
— Данные? — хладнокровно отвечает председатель, прислушиваясь к весёлому хрусту. — Нет данных — нет проблемы. Статистику по ядерным угрозам портить не будем. У нас и так квартальный план по предотвращению кризисов перевыполнен.
Все сидят, кивают. Логично же. Лучшая дипломатия — это когда ты просто не видишь, как к тебе уже летит ракета. Главное — отчётность в порядке.

Мои родители последние десять лет не разговаривают. Серьёзно. Общаются через меня, как две ядерные державы через Швейцарию. «Спроси у отца, куда он дел зарядку от моего телефона». «Передай матери, что её суп пересолен, как в пионерском лагере». И вот вчера звонок: «Сын, приезжай, нужно обсудить вопрос раздела книжного шкафа». Приезжаю — они сидят на кухне. На столе не документы, а тарелка с мандаринами и «Рафаэлло». Отец хмурый, мать смотрит в окно. Говорю: «Ну что, начинаем? Где протоколы, где карты с границами полок?» Мать машет рукой: «Да отстань ты со своим протоколом. Вадим, хочешь кофе?» Отец, не глядя: «Сделай, если не трудно». И понеслось: «А помнишь, как мы его в Сочи покупали, этот шкаф?» — «А как же, тащили потом на шестой этаж…» И они на два часа забыли про меня и про шкаф. Сидят, ржут над старыми историями. А я сижу и думаю — вот вам и все переговоры. Самые сложные вопросы надо обсуждать не в казённых кабинетах, а в обстановке, максимально приближённой к курортной. С мандаринами и глупыми воспоминаниями. Чтобы вместо «вы нарушили договорённости» можно было буркнуть: «Дай-ка сюда это «Рафаэлло», а то они у тебя, как всегда, самые вкусные на дне».

Прочитал я новость: «Россиянин впал в буйство на борту самолёта США и был обезврежен». А дальше — пустота. Журналист так торопился поразить нас сенсацией, что забыл её придумать. Вот и сижу теперь, ошеломлённый, перед белым листом. Жду продолжения.

В Нижнем закупили 145 трамваев на 104 километра путей. Граждане, скоро мы увидим редкое зрелище: трамвайную пробку. Стоять они будут в три ряда, хвостом на рельсах.

Рак прямой кишки помолодел. Теперь это не диагноз, а вызов поколению Z. Спасаться от него нужно не у онколога, а по модным лайфхакам: цифровой детокс, осознанная дефекация и полный отказ от глютена. А смерть в случае неудачи будет считаться просто неудачным ребрендингом души.

Академик Лихачёв, всю жизнь объяснявший, почему нельзя рубить церкви, вынужден теперь объяснять, почему нельзя долбить по атомным станциям. Прогресс.

Астрономы назвали март лучшим месяцем для наблюдения за звёздами. Я, как женщина, тоже могу назвать лучший месяц для наблюдения за звёздами. Это тот месяц, когда ты, наконец, видишь звёзды после того, как он перестал с тобой разговаривать.

— Коллеги, обсудим спасение хрупкой арктической экосистемы! — заявил модератор, поправляя галстук под рёв газовой турбины за окном. — Предлагаю начать с сокращения выбросов. Кто-нибудь записал? А то из-за выхлопов генератора ничего не слышно.

Градоначальник, которого самого народ на сходке в ближайший четверг собрался с кресла долой спихнуть, выпустил циркуляр: «А я, между тем, на смену власти в соседнем остроге крепко рассчитываю!» Народ, прочтя, лишь чесал затылок: ежели свой-то градоначальник паче чаяния удержится, то откуда ж в остроге смена возьмётся?

— Дорогой, — говорит жена, глядя на наш разобранный шкаф, — я пересматриваю приоритеты развития этой территории. — И, выкинув половину моих вещей, торжественно заявляет: — Теперь у нас есть новые возможности для комплексного развития гардероба.

Экс-глава комитета по информатизации вернул в казну 130 миллионов. Вот это я понимаю — успешный цифровой проект: информация о деньгах поступила прямиком в бюджет.